– К черту докторов! Они не смогут держать меня здесь против моей воли. Ты моя родственница, поэтому поможешь мне выйти отсюда. Но приезжай одна. Понятно? Люси с собой не бери, она скажет мне «слушаться докторов». А Эми слишком сильно волнуется, я не хочу, чтобы она кудахтала надо мной и заставляла меня отдыхать. Мне хватило отдыха на всю оставшуюся жизнь, и я уже прочитал все книги в санатории по два раза. Забери меня отсюда, или, клянусь, я выпрыгну из окна.
– Хорошо, хорошо, дождись меня! – торопливо проговорила Петрина.
Она не думала, что брат решится на самоубийство, но опасалась, что он попытается самостоятельно сбежать из санатория. Она рассказала Филомене о плане Джонни.
– В итоге я собираюсь поехать к нему и вывезти его оттуда, – заключила она.
– И что ты собираешься с ним делать дальше? – обеспокоенно спросила Филомена.
Эми еще не настолько округлилась, чтобы это заметили близнецы, но Джонни, если окажется рядом, может заметить.
– Я сказала, что у нее грипп. Он заявил, что хочет «увидеть море», поэтому я отвезу Джонни в мой дом в Мамаронеке, пока Эми не «поправится», – сказала Петрина. – Скажи ей, что я вру Джонни ради нее в последний раз. А Эми пока сможет придумать, как рассказать ему о ребенке. Но лучше ей решить этот вопрос побыстрее!
По дороге в Уэстчестер Джонни, все такой же бледный и исхудавший, смотрел из окна машины с таким восторгом, будто в первый раз видел окружающий мир и находил его великолепным. Всю дорогу он восхищался потрясающими красками осенних деревьев вдоль шоссе. Они доехали до Мамаронека, а потом покатили по длинной тихой и извилистой дороге, ведущей к узкому полуострову, которая упиралась в ворота небольшого анклава из четырех пляжных домов, теперь принадлежащих их семье.
– Их построили в двадцатые годы в качестве домов для летнего отдыха, – сказала Петрина. – Мой дом не требовал большого ремонта, поэтому он уже готов. Как только мы отремонтируем остальные три дома, мы можем сдавать их или перепродать. Мы также вложили деньги в недвижимость в окрестных деревнях, а еще купили многоквартирный дом в городе – его построили в девяностые годы прошлого века, он прекрасен, но нуждается в ремонте.
Петрина хотела сразу устроить брата в одной из гостевых спален, но Джонни настоял, чтобы осмотреть все четыре дома. Он быстро оценил, что следует заменить, а что имеет большую ценность. Его восхитили паркетные полы и просторные веранды, взрослые плодовые деревья в садах и морские виды.
– Не продавайте этот дом, – сразу сказал Джонни, осмотрев последнее здание на дальнем конце анклава. Просторная лужайка представляла собой прекрасное место для медитативного отдыха с панорамным видом на море, плескавшееся внизу в песчаной бухте. – Я всегда хотел иметь такой дом для нас с Эми и близнецов! – произнес он с восторгом. – Я думал об этом с тех самых пор, как ты рассказала мне о домах. Я хочу, чтобы Винни и Поли ходили в хорошую школу неподалеку отсюда. Я не желаю, чтобы они околачивались на тех же нью-йоркских улицах, где вырос я сам.
– Отлично. Отремонтируешь его – и он твой, – спокойно заключила Петрина, когда они вернулись в ее дом.
– Я могу помочь тебе с тем, чтобы привести в порядок и другие дома, – предложил Джонни. – С подрядчиками и ремонтными рабочими нужно быть осторожнее. Они начинают работу, а потом бросают вас посреди хаоса. Чтобы наводить порядок, вам нужен мужчина вроде меня.
Петрина нежно ему улыбнулась. Джонни выглядел как огородное пугало, но даже пугало может отвадить от дома падальщиков.
– Спасибо, дорогой братец, – сказала она. – Но условия такие: ты остаешься в моем доме. Спишь, когда я тебе сказала, и ешь, когда я скажу. Понятно? Иначе я закину тебя в багажник и отвезу обратно в санаторий.
– Слушаюсь, босс. – Джонни опустил чемодан и остановился в коридоре перед абстрактной картиной в раме, написанной яркими мазками живых красок.
Петрина любила современное искусство, деятелей которого Ричард называл «волосатыми бродячими псами». Картина была написана художником из Федерального художественного проекта Рузвельта и явно отражала влияние на художника творчества Пабло Пикассо и Диего Риверы. Покупка картины доставила Петрине большое удовольствие.
Джонни озадаченно посмотрел на картину, но все, что он сказал, было:
– Эми говорила, что ты разводишься.
Петрина вздрогнула от неожиданности. Внутреннее опустошение от предательства Ричарда, который когда-то обещал вечно любить ее, теперь превратилось в тупую ноющую боль, похожую на зубную. Юридические споры из-за развода в таком случае действуют как обезболивающее у стоматолога, подумалось ей.
– Да. Мы сошлись на том, что Ричард сохраняет бо́льшую часть своих денег, а я получаю Пиппу – и эту картину, которую он искренне ненавидит.
Она умолкла, ожидая, что Джонни начнет ее ругать. Но он просто сказал:
– Хочешь, я набью морду Ричарду? Я это голыми руками сделаю. И с большим удовольствием.
