– Фиктивную монашку зовут Милли, – сообщила Люси, плюхнувшись в кресло. – Она тоже дала показания, как и полицейские. Понимаете, все происходило отдельными этапами. Перед сегодняшним слушанием Доменико представил показания наших свидетелей, и судья выписал ордер на арест Милли. Когда за ней пришла полиция, она сразу же выдала Алонцу, потому что не захотела брать всю вину на себя. Милли сказала, что идея с переодеванием в монахиню и подкладыванием улик полностью принадлежит Алонце. А Серджио предложил пойти в кабинет Фрэнки в воскресенье, когда его точно там не будет.
– Так что произошло дальше? – спросила Петрина, захваченная рассказом.
– Полиция отправилась на Статен-Айленд, чтобы арестовать Алонцу. Но арест не прошел гладко. Она пиналась и орала, будто банши. Полиция сказала, что ей скинут срок, если она чистосердечно признается. Так что она призналась. – Люси помедлила. – Вы знали, что после инфаркта в прошлом году у Алонцы было неважно с сердцем? Так вот, после допроса она упала в обморок, а потом, не доехав до больницы, умерла.
– Я не должна испытывать к ней жалость, но мне все равно ее жаль, – тихо произнесла Филомена.
Они немного посидели в молчании. Петрина принесла Люси чашку английского чая, и та жадно выпила. Потом, глубоко вздохнув, продолжила:
– В итоге сегодня судья пересмотрел дело и снял с Фрэнки все обвинения. Это значит… это значит… – К ее собственному удивлению, голос Люси подвел ее, и пришлось проглотить комок в горле, чтобы снова начать дышать.
– …Это значит, что Фрэнки может вернуться домой! – с чувством закончила Петрина.
– Да, – робко согласилась Люси. – Доменико скажет об этом Сэлу, чтобы тот передал весточку Фрэнки. В последний раз, когда они были на связи, Фрэнки сообщил Сэлу, что напал на след Криса. – Люси запнулась, переполненная эмоциями, не в силах позволить себе выказать еще большую надежду – на возвращение своего мальчика.
– Прекрасно! Я отправлю телеграмму Марио, – сказала Филомена.
Она передала малышку Терезу Петрине, поднялась с места и, сняв с себя кружевную шаль, укрыла ею плечи Люси, потому что ту трясло. Люси подняла на нее взгляд, тронутая таким жестом.
– Спасибо тебе, дорогая. Это Глория связала шаль? – спросила она.
Филомена кивнула.
– Мне бы хотелось помочь нашим свидетелям, – сказала Люси. – Я с ними поговорила и выяснила, что Фред хочет по-прежнему оставаться в той же квартире – она напоминает ему о жене, и он вообще не хотел бы ее покидать. Но Глория сказала, что не против жить в лучших условиях. У нас есть свободные апартаменты, но арендная плата, разумеется, совсем не по карману Глории. Я думаю, мы можем позволить ей занять новую квартиру, но платить как и прежде. Вы с этим согласны?
– Конечно, – сказала Петрина, а Филомена кивнула.
Малышка Тереза тоже что-то одобрительно проворковала, и сердце Люси впервые за последние месяцы наполнилось надеждой на будущее.
Несколько недель спустя Эми вышла из дома очень рано, так как с некоторых пор приобрела привычку два раза в неделю посещать самую раннюю мессу в церкви. Она вообще предпочитала посещать мессы в будние дни, потому что они были более короткими, тихими и утешительными, чем воскресная. Бо́льшую часть времени она находилась в компании всего нескольких пожилых дам в черных платьях, которые сидели поодиночке на пустых скамьях и безмолвно молились, перебирая четки. Новый молодой священник, едва проснувшийся в этот ранний час, обычно сильно сокращал свою проповедь.
Эми всегда сидела в задних рядах и молила Джонни о прощении и наставлении, будто он был ее святым заступником: «Я сделаю так, как ты говорил, Джонни. Я скоро заберу наших мальчиков из города. Я планирую этой же осенью отправить их в хорошую подготовительную школу недалеко от нашего нового дома. А летом постараюсь найти покупателей для нашего бара. Если я правильно выберу покупателя, он сможет взять на себя работу со ставками и азартными играми, и боссы будут довольны. Ты сказал мне закрыть бизнес после Рождества, и крестные с этим согласились, так что я действительно собираюсь так сделать в этом году и надеюсь, что ты не будешь против. Я хотела бы, чтобы ты дал мне знак, что доволен».
Она не рассказывала в молитвах о ребенке Фрэнки, которого носила в утробе и собиралась после рождения отдать Люси. Она подумала, что душа Джонни либо уже знает об этом – в таком случае не о чем было и рассказывать, – либо не знает, и тогда незачем его беспокоить. Несомненно, небеса даровали душам великодушие и всепрощение.
Эми в задумчивости покинула церковь и пошла по тихим улочкам к бару. Подойдя к нему, она заметила, что внутри горит слабый свет. Но ведь в это время бар должен быть еще закрыт! Эми нахмурилась. Теперь она приходила сюда только три дня в неделю, чтобы контролировать бухгалтерский учет, в другие же дни оставляла все дела на бармена. Однако все, кто работал на нее, хорошо знали, что перед тем, как уйти, нужно везде выключить свет. Иначе он будет гореть всю ночь, увеличивая счета за электричество.
