– Кто это? – требовательно спросила она. – Мальчик или девочка?
– Девочка, – с легким удовлетворением ответила Люси. К ней пришла непрошеная мысль, что ничего нового Эми не принесла, у Фрэнки такое уже есть. Затем, слегка ужаснувшись собственной мелочности, она резко произнесла: – Нам нужно придумать ей имя, чтобы написать его на бирке.
– Николь, – сразу же откликнулась Эми, прижимаясь щекой к теплому личику младенца. – Так звали мою мать.
– Хорошо, – кивнула Люси.
Она знала, что обращается с Эми грубо, но просто не могла сдержаться, будучи не в себе уже несколько недель, с тех самых пор, как Эми сообщила, что от Фрэнки больше нет новостей и, следовательно, о Крисе тоже ничего не известно. Люси вернулась к старой привычке – работать в вечернюю смену, чтобы избежать встреч с членами семьи, которые желали ей только добра, но от их утешений становилось еще хуже. Поэтому она отсыпалась днем и бродила по миру ночью, будто летучая мышь.
– Все вроде в порядке, – сказал доктор. – Сестра, проводите роженицу с младенцем в их палату и обеспечьте всем необходимым. Я загляну к ним перед концом смены.
– Да, доктор.
После того как Люси устроила Эми в одной из палат и увидела, что малышка Николь, накормленная и переодетая, удовлетворенно посапывает на ее груди, она с притворным оживлением сказала:
– Эми, нам нужно поговорить.
Несмотря на то что Филомена и Петрина убеждали Люси подождать до утра, чтобы, собравшись всем вместе, решить, что делать дальше, Люси не могла отказать себе в удовольствии поделиться пронизывающей сердце болью с женщиной, которая стала причиной этой боли.
Эми откинулась на подушки, совершенно измученная после выброса адреналина, который помог ей прилагать больше усилий во время родов, и посмотрела на свою милую маленькую девочку в розовом одеяльце.
– Я всегда очень хотела дочку, – прошептала она ей.
Да, это была дочь, о которой она так долго мечтала. Именно ей Эми мечтала покупать красивые платьица, расчесывать локоны, учить всему, чему не успела научить ее собственная мать. Эми даже представляла себе, как близнецы будут защищать младшую сестренку.
– Посмотри, какие у тебя мягкие, вьющиеся волосы, – ворковала Эми, потому что Николь не вышла из утробы без волос, о нет, она родилась настоящей красавицей.
Николь слушала мать с радостным, умным выражением на личике.
– Солнышко мое, – умилилась Эми.
– Послушай меня! – резко оборвала ее Люси.
Эми неохотно повернулась к Люси, напустившей на себя суровый, непроницаемый вид. По правде говоря, Люси не интересовала еще одна девочка для Фрэнки – если он вообще когда-нибудь вернется в свою семью. Он любил Джемму, но всегда относился к ней как к фарфоровой кукле, которую можно было с легкостью разбить. Его гораздо больше привлекал бейсбол с Кристофером и двумя близнецами Эми.
Эми все это чувствовала, поэтому довольно решительно начала:
– Я помню, что обещала, когда Джонни покинул санаторий, но все изменилось. Тебе не нужна еще одна дочь. Зная, что это мой ребенок, ты никогда не сможешь ее по-настоящему полюбить. Ребенок должен остаться с матерью. Так будет лучше для всех.
– А для Фрэнки? – с горечью спросила Люси. – Это ведь его ребенок, знаешь ли. И мой муж вернется ко мне, Эми. Я точно знаю, что вернется.
– В общем, никто из вас не отберет у меня этого ребенка. Понятно? – Эми произнесла эти слова с новой для себя твердостью.
Из-за восторга от рождения дочери мир вокруг нее приобрел странную, сильную отчетливость, будто ее близорукость внезапно перевели на резкий фокус. Жизнь дала ей драгоценный дар, чтобы помочь справиться с сердечной болью от смерти Джонни и собственной матери. Она устала выслушивать приказы Люси.
– Тебе понятно? – снова повторила Эми. – Если ты хочешь, чтобы я сказала Фрэнки, когда он вернется, что это ребенок Джонни, – я так и сделаю.
Ей казалось, что Люси совсем не заслужила такую щедрость, но она чувствовала, что та хочет услышать нечто подобное.
Люси изучающе смотрела на нее.
– Да, – сказала она после секундного размышления. – Скажи, что это ребенок Джонни. Я не хочу, чтобы Фрэнки – и кто-то еще, кроме крестных матерей, – знал, что это его дитя. И еще кое-что. Филомена говорила, что ты хочешь переехать в пригород и перевести своих мальчишек в школу неподалеку от дома. Это хорошая мысль. Ты и правда собираешься так поступить?
– Разумеется! – с энтузиазмом ответила Эми, радуясь, что Люси позволила ей оставить Николь себе, а их вражда наконец сможет закончиться. – Это решено. Дом, который выбрал Джонни, к июлю уже должен быть готов для переезда. И так как все согласились, чтобы я продала бар Сэлу, я уже попросила Доменико подготовить документы для продажи.
Она рассказала крестным о том случае со Стролло. «Разве Сэл не умница? Он нашел, куда поставили прослушку, но не стал ничего трогать, – прошептала Эми. – Он нанял несколько танцовщиц, чтобы они сидели за столиком Стролло и обсуждали бродвейские шоу! Он сказал, что это „надоест ищейкам до чертиков“. Так и произошло!»
