– У всех детей должны быть хорошие игрушки, ты согласна? – спросил он со странной печалью в голосе. Положив на место шкатулку, он вернулся к задней двери, выглянул наружу и снова вышел во двор. – Хорошо. Тогда ты принесешь мне книгу завтра, – сказал он строго, последний раз затянувшись сигаретой, а потом бросил окурок на террасу, даже не потрудившись затушить его. – Ровно в десять утра. Встречаемся в отеле «Парк Шератон». Внизу тебе скажут, где меня найти.
Следующее утро выдалось тихим и ясным, была последняя пятница октября. Филомена взяла такси до центра, потому что Сэл был в Мамаронеке и выполнял поручения Петрины, связанные с подготовкой к ее пышной свадьбе.
На Манхэттене оживленно сновали люди, будто торопясь закончить работу, чтобы хорошенько отдохнуть на выходных. Хэллоуин был только на следующей неделе, но во многих магазинах витрины уже украшали бумажные привидения и ведьмы, а светские колонки в газетах с нетерпением обсуждали грядущие балы-маскарады с участием богатых и знаменитых.
Выйдя из такси на пересечении Пятьдесят шестой улицы и Седьмой авеню, Филомена с опаской огляделась по сторонам. Раньше она никогда не была в этом отеле; это было шикарное место для кинозвезд, певцов и других знаменитостей.
Она увидела вывеску – «Комната русалок» знаменитого коктейль-бара, который был известен не только своими клиентами и живой фортепианной музыкой, но и обнаженными русалками на потолке. Но, похоже, открытая грудь русалок очень обеспокоила первую леди Элеонору Рузвельт, когда она остановилась в этом отеле, поэтому ее жалобы заставили отель наконец-то прикрыть прелести чувственных русалок лифчиками, которые, похоже, были сделаны из рыболовных сетей.
– Должно быть, я сильно волнуюсь, раз думаю в такое время о полуголых русалках, – пробормотала Филомена после того, как заплатила водителю такси и подошла к швейцару, который распахнул перед ней дверь.
Она подошла к стойке отеля, прижимая гроссбух Тессы к груди. Обернутая в коричневую бумагу и перевязанная бечевкой, книга напоминала обычную покупку в книжном магазине.
Когда она сказала клерку за стойкой, кого ищет, тот быстро переспросил:
– Мистер Анастазия? Он здесь, – и кивнул в сторону мужского зала парикмахерской с другой стороны вестибюля за стеклянной дверью. – Хороший парень, – одобрительно сказал клерк. – Дает большие чаевые. А еще много денег тратит на игрушки. Он очень любит дарить их детям.
Филомена заглянула внутрь парикмахерской. И первой, кого она там увидела, была Джемма. Да, там сидела дочь Люси и улыбалась самой красивой из своих улыбок. Даже в форме маникюрши Джемма выглядела восхитительно: губы и ногти у нее были окрашены в кроваво-алый цвет, а волосы уложены, как у актрисы Мэрилин Монро.
Джемма как раз поднялась с места, приветствуя клиента, который, нагнувшись, целовал ей руку, а поцеловав, задержал ее ладонь в своей и, пока разговаривал с ней, окидывал взглядом с головы до ног. Когда мужчина обернулся, Филомена узнала Анастазию. Рядом с ним стояли два настороженных амбала – по-видимому, телохранители.
Парикмахеры и остальные мужчины понимающе улыбались Джемме, будто подобные беседы с Анастазией уже случались у нее раньше. Джемма раскраснелась, довольная и польщенная, затем, кивнув, отступила к своей маленькой маникюрной тележке, чтобы приготовить все к процедуре ухода за ногтями для важного клиента после того, как его побреют.
Анастазия сел в кресло к одному из парикмахеров, и тот подскочил к нему с горячими полотенцами, чтобы приготовить его подбородок к обычной процедуре бритья.
– Я принесу завтрак из кофейни, – сказал один из телохранителей другому, потом вышел в вестибюль, прошел мимо Филомены и скрылся за главной дверью отеля, ведущей на улицу.
И, как Филомена позже рассказывала крестным, все, о чем она могла тогда думать, – как ей вытащить Джемму из этого отеля и найти ей другую работу. Повинуясь материнскому инстинкту, который пробудился в ней во всей своей первозданной мощи, Филомена решительно толкнула стеклянную дверь и вошла в парикмахерскую.
– Джемма, – сказала она резко, – немедленно иди сюда.
Джемма пораженно воззрилась на нее, потом виновато покраснела, а затем вызывающе вздернула подбородок.
– Привет, тетя Филомена, – дерзко ответила она.
Анастазия что-то приглушенно сказал из-под слоя полотенец, которые закрывали ему лицо, и один из пяти парикмахеров, дежуривший возле него, пояснил:
– Все в порядке, это просто тетя нашей маникюрши.
– Что ты тут делаешь?! – прошептала Джемма. – Ты что, следила за мной?
– Не я, а ты что тут делаешь?! – прошипела в ответ Филомена. – Ты хоть представляешь, кто этот человек?!
– Конечно! – Джемма ухватила Филомену за руку, будто собиралась выкинуть ее из парикмахерской, как остриженные волосы, которые метлой выметают за дверь. – Он очень добрый. Я ему нравлюсь. Иногда он приглашает меня на ужин. Тебя мама послала шпионить за мной? Знаешь что, просто скажи ей…
