Джемме не суждено было продолжить, потому что в эту секунду двое крупных, крепко сложенных мужчин в темных костюмах, шляпах и солнечных очках ворвались в парикмахерскую через дверь, выходившую на улицу. Они пронеслись мимо Джеммы с такой скоростью и напором, что она случайно столкнулась с Филоменой, выбив у нее из рук гроссбух Тессы. Тот упал на пол посреди груды остриженных волос, которые еще не успели убрать.
Мужчины резко остановились, вытащили пистолеты и в упор расстреляли человека, сидящего в парикмахерском кресле. Выстрелы отдались оглушающим эхом, будто все вокруг оказались внутри огромного колокола, который звонил не переставая. Люди попадали на пол. Джемма, вскрикнув, вцепилась в руку Филомены, а та, когда полетели пули, оттащила ее в угол и пригнулась, пытаясь закрыть собой.
С первыми выстрелами Анастазия прыжком поднялся с кресла, обмотанный полотенцами и напоминающий египетскую мумию из фильма ужасов. Инстинктивно защищаясь, он вскинул руки, будто боксер на ринге. Поначалу казалось, что даже с двумя ранами – в левой руке и правом бедре – он неплохо держится. Анастазия даже попытался броситься на противников, будто надеялся победить их голыми руками. Но он не разобрал и бросился к зеркалу, на отражения своих убийц. Новые пули попали Анастазии в спину и голову, и он упал на пол, беспомощно раскинув руки. Убийцы с удовлетворением покинули парикмахерскую. Филомена слышала, как Анастазия издал свой последний стон, будто умирающий пес. Она невольно почувствовала жалость к нему, как пожалела бы любое брошенное, умирающее животное.
Но сейчас все – и мужчины, и женщины – кричали и звали на помощь, некоторые еще прятались за стульями, остальные побежали к выходу. Столик Джеммы с маникюрными принадлежностями сорвался с места и, безумно раскачиваясь, врезался в стену и остановился.
– Он умер? Боже мой, он правда мертв?! – с истерическими нотками в голосе всхлипывала Джемма.
–
Она слышала, как за окнами завыли полицейские сирены – в полицию позвонил продавец из ближайшего цветочного магазина. Филомена, схватив Джемму за плечи, подняла дрожащую девушку на ноги.
– Я хочу сейчас же убраться отсюда! – хныкала Джемма.
– Слушай меня, – тихо, но твердо начала Филомена, крепко держа Джемму за руку. – Сейчас сюда придет полиция. Им будут нужны свидетели. Но никто не признается, что видел убийство, – не признавайся и ты. Слышишь меня? Люди знают, что ты сегодня была здесь, поэтому ты не должна убегать, это будет плохо выглядеть, и полиция может начать искать тебя. Так что оставайся здесь, но сообщи полицейским только свое имя и работу. Скажешь, что ничего не видела. Джемма, ты поняла меня? Ты ничего, вообще ничего не видела, ясно?
– Я и правда ничего не видела, – пробормотала Джемма, запинаясь. – Ты же мне глаза рукой закрыла.
– Отлично. Ты ничего не видела, а меня здесь не было, – сказала Филомена. – Потом поймай такси, и мы встретимся дома. Вот деньги на такси. Джемма, повтори, что ты будешь делать! – строго велела Филомена, вкладывая деньги в ладонь Джеммы.
Джемма выглядела перепуганной и сбитой с толку, но когда у нее в руке оказались деньги, это отрезвило ее, заставило понять серьезность ситуации, а также напомнило о детстве, когда они получали от бабушки Тессы деньги в подарок на Рождество. «Игрушки – для детей, – говорила бабушка. – Но деньги – это серьезный подарок».
Филомена с облегчением увидела, как по лицу Джеммы скользнуло понимающее выражение; на секунду она стала очень похожа на своего отца Фрэнки.
– Повтори, – приказала Филомена.
– Я ничего не видела, а тебя здесь не было, – произнесла Джемма твердо, с интонациями Люси.
– А потом? – настаивала Филомена.
– Я возьму такси, – ответила Джемма, – и приеду к тебе домой.
– Хорошо. – Филомена повернулась, чтобы уйти.
По дороге к выходу она задержалась только один раз. Вспомнив о гроссбухе Тессы, Филомена спешно оглядела помещение и заметила его на полу – книга выскользнула у нее из рук, когда они с Джеммой невольно столкнулись. Филомена украдкой подняла гроссбух, положила в свою объемную сумку и вышла на улицу.
Вокруг гостиницы сгрудилась толпа людей, туристы и зеваки пытались заглянуть внутрь. В Нью-Йорке плохие новости расходились очень быстро. Но никто не обратил внимания на скромно одетую женщину, которая, опустив голову, чтобы никто не запомнил ее лица, спокойно ушла.
Оказавшись в безопасности своего особняка на Гринвич-Виллидж, она заперла дверь и налила себе бокал бренди, который моментально выпила. Немного успокоившись, Филомена вытащила из сумки гроссбух. Только тогда она заметила, что упаковочная бумага порвалась на углах из-за того, что книгу пинали ногами, и книга Тессы оказалась перепачкана кровью.
