За диваном внезапно началась возня. Фрэнки поймал Кристофера, который учил близнецов играть в кости, а потом начал требовать от четырехлетнего Винни «заплатить» ему то, что тот остался должен. Крис угрожающе поднял указательный палец, идеально копируя Фрэнки, и, многозначительно посмотрев на Винни, произнес:
– Верни должок, приятель, или к тебе с визитом придет мой человек Сэл.
Винни рассмеялся, но Фрэнки, наблюдая за всем этим, побелел от смущения, а потом ухватил Криса за плечи.
– Эй! – строго начал Фрэнки, – не пытайся казаться крутым. Это не для тебя. Понял меня?
Крис казался совершенно ошарашенным, уши его покраснели от стыда. Филомена понимала, что Фрэнки ужаснулся, увидев, что его сын копирует именно ту сторону их жизни, от которой он старался его уберечь, но Крис его не понял, он решил, что, как приемный ребенок, он не является частью этой семьи и никогда не сможет ею стать.
– Всем собраться вокруг! – быстро сказала Эми, подойдя к новенькому механическому пианино, которое доставили в дом только сегодня утром – как подарок ей от Джонни. Они решили поставить его в гостиной у Тессы, для сопровождения семейных праздников. Эми показывала всем, как в устройство вставляются ленты с музыкой и как клавиши пианолы, как по волшебству, двигаются сами по себе, будто мелодию играет призрак. Это совершенно очаровало детей.
Взрослые побросали свои дела и тоже собрались вокруг инструмента, чтобы вместе петь рождественские гимны, которые они все хорошо знали. Они исполняли песню за песней, пока Тесса наконец не вышла из своего кабинета.
– Где Петрина? – спросила она в некотором раздражении. – Мне показалось, что я слышала ее голос.
– Она наверху, мама, – ответил Марио. – Я скажу ей, что ты ее искала.
– Я сама за ней схожу, – предложила Филомена.
Она единственная из всех не знала английских слов рождественских песен, что заставило ее почувствовать некоторую отчужденность. Кроме того, ей было жаль Петрину, плечи которой печально опустились, и она почти слышала голос Розамарии, говорящий: «Иди помоги ей! В этой семье тебе нужна подруга». И Петрине – тоже.
Поэтому Филомена тихо проскользнула наверх. Одежда Петрины лежала на кровати, которую Филомена делила с Марио. Пара красных туфель на высоких каблуках была закинута в угол, рядом с клубком из шелковых чулок, похожих на змей. На комод со стеклянной столешницей была небрежно брошена раскрытой замечательная сумочка, расшитая бисером. Дверь в туалетную комнату была полуоткрыта, и кто-то плескался в ванне Марио. В наступившей тишине Филомена услышала, как там негромко всхлипывает женщина. Филомена помедлила, затем постучала в незапертую дверь.
Петрина вытянула шею, чтобы посмотреть, кто это. Она была похожа на маленькую девочку – волосы наспех перевязаны лентой на затылке, а лицо выглядывает из моря фиалковой пены, выдавленной из флакона, который подарил Филомене Марио. Когда Петрина увидела Филомену, она ничего не сказала. Просто закрыла лицо руками.
– Черт бы побрал это Рождество, – приглушенно буркнула она.
Филомена молча взяла самое большое и пушистое полотенце и развернула его для Петрины. Та вздохнула и выбралась из пузырящейся ванны – тело ее было сложено настолько идеально, что она напоминала Венеру, рождающуюся из морской пены. Величественная, но печальная, она позволила Филомене, будто слуге, обернуть ее полотенцем. Но Филомена машинально сделала то, что смутно помнила из детства: она похлопала Петрину по спине и приобняла ее, будто маленького ребенка.
– Мама часто так делала, – удивленно произнесла Петрина.
– И моя тоже, – отозвалась Филомена, снова зайдя в ванную. Петрина стояла посреди ванной, сжимая руками полотенце, губы ее дрожали. –
– Что случилось? О, ничего такого, – ответила Петрина с горечью, вытираясь полотенцем и снова натягивая платье. Но следующая ее фраза вырвалась жалобным воплем: – Мой муж больше меня не хочет! Он собирается жениться на другой. Он сказал, что с ней чувствует себя моложе, будто может начать всю жизнь заново.
–
Знакомая фраза, сказанная с материнским теплом, глубоко поразила Петрину. Но ее собственная мать в таких обстоятельствах вряд ли бы такое произнесла. Тесса, несомненно, была бы такой же строгой, как Доменико.
– Да, ты совершенно права! – вскричала Петрина. – Я – прекрасная девушка и заслуживаю принца, а не это животное в виде мужа! – Она начала хохотать, а потом, сглотнув, опустилась на край кровати и ударилась в слезы.
Филомена села рядом.
– Говори – тогда твое сердце не разобьется, не в силах сдержать боль, – посоветовала она.
И правда, Петрина ощущала невыносимую боль в груди и горле.
Больше не сдерживаясь, Петрина выпалила:
– Боже, я так устала от напряжения! Ричард меня измучил! Я знала: что-то не так. Мне давно казалось, что он мне изменяет, но, когда я пыталась с ним поговорить, он продолжал убеждать меня, что я все выдумываю.
