– Хватит. Я не буду тебя ненавидеть. Он не убьет Криса, потому что тогда потеряет влияние на нас. Кроме того, мальчик – его плоть и кровь. Это тоже имеет значение. Сейчас у Эдди неприятности с полицией, и ему нужно залечь на дно, пока он не решит, что может безопасно вернуться. Так что я найду Криса. Я отправлю наших лучших людей на поиски. У всех есть враги, даже в собственной команде. И мы найдем его врагов.
Фрэнки решительно поднялся и, не говоря больше ни слова, пошел к Сэлу. Люси видела, как они уехали на машине. Она знала, что они не будут спать всю ночь, прочесывая город.
Люси, будучи не в состоянии двинуться, так и сидела за кухонным столом, пока Эми не вернулась с детьми домой и не уложила их спать. Люси все ей рассказала, а потом в первый раз в своей жизни приняла снотворное и пошла в постель, ожидая сон, похожий на смерть.
– Я не понимаю, зачем мне идти к врачу! – воскликнула Пиппа, взмахивая длинными черными волосами, собранными в хвост. – Я не болею. Какой-то паршивый способ проводить лето. И почему это такой большой секрет, что я хожу сюда, к доктору Норе?
– Вообще-то не секрет, – сказала Петрина, когда они вышли из такси в Верхнем Ист-Сайде. – Это просто очень личное. Ты сможешь рассказать доктору все, что захочешь, и больше никто об этом не узнает.
– Это хуже, чем все домашки, которые заставляет меня делать учитель, – пожаловалась Пиппа, пока они ехали в лифте. – Лучше бы я поехала в танцевальный лагерь.
– В лагерь ты отправишься в следующем месяце, – пообещала Петрина, когда они вошли в приемную. – Просто сначала закончи встречи с доктором, хорошо?
Пиппа пожала плечами и вслед за доктором Норой зашла в ее кабинет. Петрина, сидевшая в приемной в одиночестве, размышляла, принесут ли визиты к детскому психологу хоть какую-то пользу. Пиппа все еще страдала от ночных кошмаров, которые не прекращались у нее со дня смерти Тессы. Оценки в школе у нее падали, поэтому Петрина наняла для нее частного учителя. И обычно дипломатичная Пиппа теперь огрызалась на всех – и на взрослых, и на детей.
– Интересно, что она рассказывает там доктору за закрытыми дверями, – пробормотала себе под нос Петрина.
Ричард и его мамочка закатили бы страшный скандал, если бы узнали о терапии. Они думали, что только душевнобольные да еще еврейские интеллектуалы посещали психоаналитиков для решения личных проблем. Если бы об этом узнал адвокат Ричарда, он, без сомнения, использовал бы это как доказательство против Петрины в их решающей битве за условия развода.
«Всегда и во всем я остаюсь виноватой», – мрачно размышляла Петрина. В собственной семье с ней обращались как с неисправимой преступницей – и только потому, что в пятнадцать лет она родила Марио. Больше причин не было: всю оставшуюся жизнь она была очень послушной, но никто этого не замечал. Поэтому ей не хотелось, чтобы на Пиппе остался ярлык «проблемной» девочки.
«Готова поспорить, жена Марио винит меня в том, что я заставила его отправиться на войну», – раздраженно подумала Петрина. Если его убьют, она сама себе этого не простит. Но честно признаться, она с великим облегчением скинула с себя этот проклятый секрет, который так долго давил на нее. Возможно, размышляла Петрина, родители в конце концов сделали ей одолжение, признав Марио своим сыном, в результате ей не пришлось объяснять Ричарду, что у нее есть ребенок от другого мужчины. Представить только, что его семейка раздула бы из этого, если бы они узнали! «Но они не узнают», – поклялась Петрина.
Через сорок пять минут Пиппа появилась на пороге кабинета с таким же непроницаемым видом, как и раньше, а доктор Нора попросила Петрину зайти в кабинет «на пару слов». Пиппа, тяжело вздохнув, плюхнулась в кресло в приемной и начала просматривать журналы.
– Она сильно больна? – спросила Петрина сразу, едва закрыв за собой дверь.
– Я скорее бы сказала, что она ранена, но ваша дочь храбрая девочка и очень сильная, – мягко ответила доктор Нора.
Петрина облегченно выдохнула, но доктор продолжила:
– Я считаю, что сейчас ее больше беспокоит надвигающийся развод. Она думает, что не нужна отцу.
– Да, так и есть, – не стала скрывать Петрина. – Все из-за того, что его невеста не желает, чтобы Пиппа была рядом. Его мать и сестры – тоже, потому что, понимаете ли, она все время напоминает им обо мне. Даже в лучшие времена они относились к ней не лучше, чем к домашнему пуделю, который может получить для них медаль на выставке собак. А сейчас им просто все равно. Но это не останавливает их адвоката, который угрожает лишить меня родительских прав. Они пользуются этим, чтобы я не заикалась о деньгах – это все, что их действительно беспокоит.
– А ваша семья? – осторожно спросила доктор Нора. – Как они относятся к Пиппе?
– Они ее обожают. Особенно ее двоюродные братья и сестра.
Доктор улыбнулась:
– И она тоже их любит. Она мне довольно прямо заявила, что хочет остаться с вами. Но… как вы думаете, сможет ли ваша семья обеспечить стабильную, безопасную среду для вашей красавицы-дочери?
