– Ирландия, – решительно произнес Фрэнки, будто совершая покаяние. – Вот куда я отправлюсь, Сэл. Скажи Люси, что я поехал туда, чтобы вернуть Криса.
– Я надеюсь, что Сэл добрался до Фрэнки раньше, чем полиция, – тихо заметила Филомена.
– Да, он успел. Сэл позвонил и сообщил, что привезет Эми домой, – сказала Петрина. Она вздохнула. – Но разве не похоже на то, что Эми сбежала и оставила нас с этой толпой? Никогда не думала, что мне доведется работать в баре!
Хотя бар Джонни был обычно закрыт по воскресеньям, большая группа мужчин наняла заднюю комнату для приватного вечера игр в карты, который затянулся далеко за полночь.
Двенадцать мужчин расселись вокруг стола. Они делали ставки, жадно ели и пили, хихикали, когда выигрывали, и грязно ругались, когда проигрывали. Комната задыхалась от табачного дыма. Бармен сказал, что человек, который заказал эту игру, был достаточно вежлив и по нему никак нельзя было сказать, насколько грубыми будут его спутники.
– Почему они просто не пойдут домой? – простонала Петрина.
– Да, мне совсем не нравится их вид, – тихо согласилась Филомена.
Она почувствовала, что от этих людей будут одни неприятности, еще когда они только вошли в бар. Они были совсем не похожи на их привычных клиентов – хорошо одетых мужчин, которые обычно снимали эту комнату.
Нет, сегодняшние игроки были грубыми и неотесанными, очерствевшими до такой степени, что плевали на всех, особенно на женщин. У них были жестокие, звероподобные лица и еще более отвратительное поведение, зачастую оскорбительное: они принадлежали к такого рода людям, которые считали, что очень смешно поставить подножку официанту и смотреть, как тот падает и разбивает все стаканы с подноса, а потом вынужден все это подметать, пока они издеваются над ним.
– Это не крупные гангстеры, – тихо и презрительно прошептала Петрина, подтверждая мнение, которое сложилось у Филомены. – Им грош цена, и именно поэтому они такие грубые. Они знают, что никогда не будут чьими-то боссами, за исключением своих жен и детей, которых они бьют, и бедных недотеп, которые на них работают. Но наш бармен им не мальчик на побегушках!
Чем дальше тянулся вечер, тем яснее становилось, что эти клиенты считают своей обслугой и Петрину с Филоменой. Они заказывали все больше еды, которую уничтожали жадно и быстро, с манерами диких медведей. Но хуже гор грязной посуды, переполненных пепельниц и пустых пивных бутылок было повисшее в воздухе напряжение, более плотное, чем дым от дешевых сигар. Один из игроков даже разорвал свои карты, по-детски вспыхнув от досады, когда ему досталась плохая карта.
– Это добром не кончится, – сказала Петрина, вслух выразив то, что каждый из работающих в баре ощущал всем своим существом.
И разумеется, когда один из мужчин наконец бросил карты на стол, поднялся на ноги, потянулся и вышел, то нервничающий, вспотевший официант понял это как знак положить им на стол счет для оплаты – и тогда разразилась буря.
– Запиши на мой счет, приятель, – сказал один из оставшихся игроков.
– У вас нет счета в нашем баре, – сообщил встревоженный официант.
– Нет? – мужчина наградил его убийственным взглядом. Затем разразился неприятным смехом и повернулся к своим спутникам: – У кого-нибудь открыт здесь счет?! – выкрикнул он.
Один из мужчин вывернул наизнанку карманы, изображая, что у него нет денег.
– Конечно, у меня есть счет, но я забыл его в Цинциннати, – ответил другой и громко захохотал.
– А у тебя есть счет? – начали переспрашивать друг у друга все мужчины. – Может, у него есть? Есть ли вообще у кого-то здесь счет?
Петрина и Филомена, наблюдая за ними из-за барной стойки, тщательно полировали чистые стаканы и столовое серебро, давая понять, что бар скоро закрывается.
– Эй, цыпочки! – глядя на женщин, крикнул один из игроков, которые все еще сидели за столом и подсчитывали выигрыш. – Может, мы заплатим в следующем месяце, а?
Петрина вздрогнула, потом отрицательно покачала головой.
– Здесь мы не записываем на счет, – сказала она. – Платите сейчас.
– Сейчас? Платить? Я? – отозвался мужчина, глядя на нее тем же убийственным взглядом. – Я не собираюсь платить сейчас. Я думаю, что не буду платить, пока твой муж не вернется домой. Как насчет такого, тупая сука?
Вжу-ух. Ответ на вопрос прилетел так быстро и резко, что все в комнате разом ахнули: столовый нож просвистел в воздухе, едва не отрезав грубияну нос. Нож вонзился в стену так близко от лица мужчины, что тот на мгновение застыл, не решаясь пошевелиться.
Петрина изумленно повернулась к Филомене, чье лицо оставалось бесстрастным. Никто еще не успел сказать ни слова, как она метнула еще один нож, который вонзился в стену по другую сторону от головы грубияна, психологически пригвоздив его к месту из страха, что за вторым ножом последует третий.
– Плати сейчас, – произнесла Филомена твердо и выразительно, – или я продолжу метать не только карты.
Остальные мужчины тоже не решались шевельнуться. Тем временем бармен достал из-под стойки бейсбольную биту, которую всегда там держал, но редко пускал в ход.
