– Именно. Если бы незнакомка с внешностью Алонцы показалась в этом доме, где все друг друга знают, чтобы подбросить ожерелье в офис Фрэнки, она вряд ли осталась бы незамеченной. О ней говорил бы весь дом. Ее сыновья уже в тюрьме, так что они вряд ли могли это организовать. Так что, возможно, Алонца подкупила кого-то из жильцов, чтобы он это сделал, – предположила Петрина.
Люси вздохнула.
– О боже… Сейчас такие времена, что подозревать в этом можно любого. Джонни сказал Эми, что это может быть кто-то, кого мы знаем и кому доверяем, вроде Сэла или Доменико, или сын кухарки, который сидит на наркотиках. Или даже вахтер – думаю, он очевидно под подозрением. У него в распоряжении ключи от всех помещений. Бедный старый Фред. Он работает там уже целую вечность. Его жена умерла три года назад, и его гостиная все еще ее святыня, благослови его Бог. Ты должна на нее посмотреть. Он держит там изображения ее святых покровителей в рамках и зажигает перед ними свечи каждую пятницу, как она это всегда делала. Но единственное, чего Фред никогда там не делал, – не вытирал пыль!
– Давай поговорим с ним, – предложила Петрина, когда они подъехали к зданию.
Когда они постучали в дверь квартиры Фреда, тот вежливо разрешил им войти. Он позволил им сделать ему чашку кофе и даже немного прибраться в его пыльном логове, но не разрешил даже прикоснуться к туалетному столику его жены, где лежали посеребренная расческа, гребень и зеркало – единственные ценные вещи, принадлежавшие ей. У них не было детей. Но Фред был жизнерадостным человеком, который внимательно их выслушал и ответил на все вопросы.
– Ты закрывал кабинет Фрэнки в тот день, перед обыском? – спросила Люси в своей самой мягкой манере. – Если ты забыл его закрыть, Фред, то ничего страшного, бывает.
– Конечно закрыл, – ответил Фред. – Я только один раз туда заходил, после обеда, чтобы позвонить по телефону. Но после себя снова его закрыл. Когда с обыском пришла полиция, они сказали, что окно не было закрыто. Я не знаю, кто мог оставить его открытым. Точно не я.
– Пойдем взглянем на него, – сказала Петрина.
Вслед за шаркающим Фредом они прошли в заднюю часть здания, где Фрэнки совершал деловые звонки. Люси не была готова к нахлынувшей на нее волне эмоций, когда она вновь посетила место, где когда-то в первый раз увидела Фрэнки. Комната была скромно обставлена: вешалка для верхней одежды, лампа, счетная машина и стол с россыпью канцелярских принадлежностей вроде бумаги и ручек. Он никогда не оставлял здесь ничего важного, но она чувствовала в кабинете его присутствие, будто здесь витал его призрак.
С болью Люси подумала, что такое чувство, наверное, бывает, когда умирает супруг. «Неужели я буду такой же, как старый Фред, буду вечно оплакивать потерю?» Мужчины в их округе исчезали регулярно. Кого не забрала война, тех забирали в тюрьму, кто-то болел, как Джонни, или просто исчезал при подозрительных обстоятельствах, которые никогда не расследовались.
Такова была цена участия в «делах». И вне зависимости от причины исход был почти одинаков. Жены знали это, надеялись на лучшее и редко жаловались; но груз постоянного страха отпечатывался в морщинах на их лицах, в сгорбленных спинах и прибавлял им лет.
«Фрэнки, где ты? Куда ты отправился из-за меня? Неужели ты там в полном одиночестве? А Кристофер, мой дорогой мальчик, сможешь ли ты выжить без меня и этой семьи, которая тебя защищала?»
Петрина прошла к окну, открыла его и, высунувшись наружу, посмотрела наверх.
– Хм. Пойдем-ка поговорим с жильцами, Люси.
– Я с ними уже говорил. И все твердят одно и то же, – мрачно произнес Фред. – Никто ничего не видел.
Петрина, не смутившись, продолжала смотреть наверх.
– Какие квартиры находятся прямо над кабинетом? – спросила она.
– Номера пятнадцать, семнадцать и девятнадцать, – ответил Фред.
– Я была там с Сэлом, когда он собирал плату за аренду. Это хорошие жильцы, – заметила Люси.
– Отлично. Тогда пойдем с ними поговорим, – решительно сказала Петрина, закрывая и запирая окно.
– Не знаю, что из этого выйдет, но вот вам ключи. – Фред передал им брелок с ключами. – Сначала обязательно стучите.
– Я не думаю, что это Фред подложил ожерелье, – призналась Петрина, когда они поднимались по лестнице.
– Я тоже так не думаю, – согласилась Люси. – Но жильцы мне тоже не кажутся виновными. Ты сама поймешь.
Они начали с пятнадцатой квартиры, где молодая женщина и ее свекровь жили вдвоем с тех пор, как их муж и сын отправился за океан на войну. Обе женщины работали и бывали дома только по вечерам. Они только что начали готовить ужин. У девушки была фотография ее мужа-солдата. Женщины казались слишком осторожными, чтобы поладить с незнакомцами вроде Алонцы или ей подобных.
Пожилая пара в семнадцатой квартире была настолько набожной, что каждое утро посещала мессу. Они не могли вспомнить ничего необычного, что бы происходило в тот день, но это было неудивительно: мужчина был почти глух, а женщина носила очки с толстыми линзами.
