Эльдар Рязанов задавал один за другим каверзные вопросы, явно бравируя тем, что возраст, профессия, широкая известность делают его в определенном смысле неприкосновенным. Но он был внутренне напряжен, что выражалось в несколько суетливом жестикулировании, ерзанье на стуле, частых заверениях в личном уважении и демократических убеждениях. Рязанов понимал, что ставит Ельцина в тупик, давал ему три-четыре варианта ответа на вопрос, предоставляя право выбирать наиболее подходящий. В эти минуты он был похож на сердобольного учителя, помогающего слабому ученику "выплыть" на экзаменах. Иногда Э. Рязанов чувствовал, что собеседник вообще не понимает вопрос и не может собраться с мыслями. Тогда он осторожно переходил от опасной паузы к другим темам.
Поставив себе задачу раскрыть Б. Ельцина как личность, как человека, мне кажется, Эльдар Александрович сумел добиться многого. Перед зрителями предстал очень разъевшийся, сильно заторможенный, внутренне неуверенный окостеневший человек. Награжденный от природы великолепными внешними данными - рост, стать, пшеничная шевелюра - он все быстро растерял. Расплывшийся в кресле президент походил на клеща, раздувшегося от выпитой крови и не могущего оторваться от своей жертвы. Известно, что впившийся клещ предпочтет, чтобы ему оторвали голову, но добровольно не отцепится от облюбованной им жертвы.
Б. Ельцин отвечал медленно, очень туго выдавливая из себя слова, опасаясь любого неосторожного выражения. Мысли его и язык явно не стыковались, работали в разных режимах и выполняли самостоятельную функцию, не завися друг от друга.
Свои высказывания он не аргументировал, аппарат мыслительной логики у него не работал вообще, этот человек, кажется, лишен способности доказывать что-либо с помощью доводов, фактов и т. д. Он может что-то утверждать, и все.
Образование и эрудиция крайне скудны. За два часа он не употребил ни одной цитаты, не сослался ни на один авторитет, не упомянул ни об одной книге. Отвечая на вопрос, кого он уважает, Ельцин сказал: "Академика Сахарова и Маргарет Тэтчер!" - и все. Без расшифровки зачем и почему. На вопрос, что вы любите читать, последовало: "Чехова, он пишет коротко и предельно понятно, без всяких там умствований".
Эмоционально Б. Ельцин бесцветен. Лицо его - гипсовая маска. Он оживляется, только когда говорит о своих противниках, о власти. Слова "Россия", "народ", "реформы" вываливаются из его рта бесстрастной жвачкой. Он этим явно не живет, не это составляет хребтину его забот. Он произносит эти слова, как убегающий домушник сыплет на свои следы нюхательный табак, чтобы собака не взяла след. Вопросы были колкие: почему Вы - борец против привилегий - поселились в роскошных резиденциях, опять те же роскошные машины? Ответ, ей-ей, был маловразумительным.
- Почему Вы мало выступаете перед народом, не объясняете мотивировку своих действий - обмен ли денег, расстрел ли Белого дома и т. д. Ответ: "Есть недоработка!"
- Почему Вы подписываете и тут же отзываете свои указы? Ответ: "Вижу, что ошибся, и поправляю".
- Разве морально награждать участников событий 4 октября, если Вы сами квалифицируете эти события как общенациональную трагедию? Ответ: "Ну мы дали немного, не то, что при советской власти". О моральной стороне дела он не сказал ни слова, хотя не мог не знать, что в годы гражданской войны 1918-1920 гг. командование белых армий упразднило практику награждения отличившихся солдат и офицеров, аргументируя это тем, что в гражданской войне, где русские убивают русских, героев не может быть.
- Почему Вы обещали провести 12 июня 1994 года досрочные выборы президента, а теперь отказываетесь? Это ведь кризис доверия к Вашим словам? Ответ: "Да, конечно, здесь есть вопрос".
Ельцин почувствовал, что интервью идет не в его пользу, и где-то посередине сказал: "Ну, хватит, отвечу на этот вопрос, и довольно!"
Президент никогда более не станет инициировать подобные встречи, чтобы не рекламировать свою непривлекательность. Таких встреч больше и не было. Эльдар Рязанов реабилитировал себя этим интервью в глазах многочисленных поклонников. Спасибо ему за мужество и независимость настоящего интеллигента.
День голосования надвигался. "Выбор России", во главе которого стояли, кроме Е. Гайдара, удивительно скрипучий прозападный правозащитник Сергей Ковалев и Элла Памфилова, симпатичная пичужка-синичка, впорхнувшая в политику просто так, из любопытства, - форточка туда оказалась открытой, - завалил Россию назойливой пропагандой. За личными факсимильными подписями лидеров были размножены доверительные рекомендации, как надо голосовать по каждому округу. Блок выступал под лозунгом "Свобода, собственность, законность!". Метрополитен был оклеен их рекламой, не стеснялись лепить свои бумажки даже на полированной деревянной отделке эскалаторов, загаживая своими амбициями прежний эталон городской чистоты.
