Он свирепо отчитал Генерального прокурора за такую поспешность, забыв, что именно А. Казаннику Б. Ельцин был обязан своей политической карьерой. Ведь в 1989 г., когда шло формирование первого Верховного Совета из состава I съезда народных депутатов, Б. Ельцин не был избран в его члены и остался за бортом. Тогда А. Казанник публично и демонстративно отказался от своего мандата депутата Верховного Совета пользу Б. Ельцина. А. Казанник был назначен на свой пост после событий 3-4 октября, и вот теперь над ним разразилась гроза, и ему пришлось покинуть кресло Генерального прокурора. Наказание последовало за то, что высокообразованный юрист А. Казанник позволил себе разъяснить президенту разницу между "амнистией" и "помилованием". В ответ на претензии Б. Ельцина, что-де правом помилования наделен только президент, а не Дума, А. Казанник объяснил, что в данном конкретном случае речь шла об амнистии законодательном акте, принятие которого находится в компетенции только законодательного органа.
Такая же расправа была учинена и над Николаем Голушко за то, что он распорядился в соответствии с указанием Генерального прокурора открыть двери тюрьмы для узников по делу 3-4 октября. В прессу просочились сведения о том, что от имени президента директору Федеральной службы контрразведки позвонил шеф охраны Б. Ельцина Коржаков, который потребовал невыполнения любой ценой прокурорского указания. На отказ генерала Н. Голушко нарушить закон Коржаков в присущей ему манере сказал: "А ты скажи, что потерял ключи!", на что ошарашенный шеф контрразведки ответил: "Но ведь следственный изолятор "Лефортово" не амбар". "Ну как хочешь, пеняй потом на себя!" - отрезал Коржаков, и буквально через несколько дней последовал приказ об освобождении Н. Голушко от занимаемой должности.
Казанник оказался смелым и честным человеком и рассказал обо всем на публичной пресс-конференции. У Н. Голушко не хватило на это духа. Президент внешне смирился с амнистией, под которую были подведены и еще сидевшие в "Матросской Тишине" бывшие руководители ГКЧП, но продолжал шипеть, что, мол, если кто-нибудь из освобожденных вновь попытается заниматься политикой, то опять окажется на тюремных нарах.
Вообще политическая несдержанность президента лишь отражала его крайне низкий уровень уважения к закону и пренебрежение даже общепринятыми нормами морали и этики. Помнится, в те дни приехал бывший президент США Ричард Никсон, который по заведенному обычаю наведался в Москву, чтобы провести глубокую разведку ситуации, сложившейся после сформирования нового парламента и реорганизации правительства. Такой уровень позволяет американцам встречаться с ведущими политиками России. Никсон предварительно согласовал программу и с Клинтоном, и с Ельциным - без этого такие визиты не обходятся - и, прибыв в Москву, провел встречи-беседы с А. Руцким, Г. Зюгановым, Г. Явлинским. Нельзя исключать, что по каналам спецслужб президенту России стало известно о содержании бесед американского эмиссара с его политическими противниками. Иначе чем объяснить, что он внезапно "взорвался", публично заявил об отказе принять Никсона и запретит встречи с ним членам правительства и высокопоставленным чиновникам. В день отъезда Никсона никто из официальных лиц не явился на прощальный прием, который давал по этому случаю американский посол в Москве. Так отомстил наш президент демократическому гостю за его встречи с оппозицией.
Экстравагантные кунштюки Б. Ельцина, однако, в эти первые месяцы 1994 г. не выходили за рамки эмоциональных разрядок. Он явно не искал повода для крупного сражения с бессмертной оппозицией. Решающей для него была победа в виде абсолютно авторитарной Конституции. Теперь оппозиция могла устраивать любые шоу, но повлиять на принятие действительно реальных государственных дел не могла. А чтобы дополнительно застраховаться от попыток внести какие-либо изменения в текст принятой Конституции, Б. Ельцин затеял многомесячную игру с парламентом по вопросу о выработке документа под названием "Пакт общественного согласия" (потом он был назван "Договор об общественном согласии"). Суть этого документа заключалась в стремлении обеспечить президенту бесконфликтное, беспроблемное завершение первого срока пребывания на высшем государственном посту. Надо было зафиксировать "статус-кво", связать оппозицию ее же обещанием отказаться от серьезной политической борьбы.
