Болтала она много, пересыпала французские фразы русскими словами. То, как Есенин за границей убегал из отеля, то, как во время её концерта, танцуя (напевала Шопена), она прислушивалась к его выкрикам. То, как белогвардейские офицеры-официанты в ресторане пытались упрекать за то, что он, русский поэт, остался с большевиками. Есенин резко одёрнул их: «Вы здесь официанты, потрудитесь подавать молча». «А потом где-то на улице, ночью, они напали на него», – добавила Дункан. То пела «Интернационал», то «Боже, царя храни…», неизвестно кого дразня. То тянулась к Соколову. Уже давно было пора уходить, но Дункан не хотела: «Чай? Что такое чай? Я утром люблю шампанское!» Стало светать, потушили электричество. Серый тусклый свет всё изменил. Айседора сидела осунувшаяся, постаревшая и очень жалкая. «Я не хочу уходить, мне некуда уходить. У меня никого нет. Я один…»
Мы встречались с Есениным всё реже и реже… Встретив меня случайно на улице возле Тверского бульвара, он соскочил с извозчика, подбежал ко мне: «Прожил с вами всю нашу жизнь. Написал последнее стихотворение»:
Как всегда, тихо прочитал мне своё стихотворение и повторил: «Расскажу, как текла былая // Наша жизнь, что былой не была…» Есенин тосковал о детях.
– Анатолий всё сделал, чтобы поссорить меня с Райх.
Уводил его из дома. Постоянно твердил, что поэт не должен быть женат.
– Развёл меня с Райх, а сам женился и оставил меня одного.
Уезжая за границу, Есенин просил Мариенгофа позаботиться о Кате и в письмах просил о том же. Когда, вернувшись, узнал, что Кате трудно жилось, он обиделся. А может, и ещё какая-то причина была, – не знаю. Они поссорились. И всё-таки когда Мариенгоф и Никритина были за границей и долго не возвращались, Есенин пришёл ко мне и попросил: «Пошлите этим дуракам денег, а то им не на что вернуться. Деньги я дам, только чтобы они не знали, что это мои деньги».
Кажется, послала деньги Галя Бениславская.
То ворчал, что Мариенгоф ходит в шубе, в бобровой шапке, а жена ходит в короткой кофтёнке и открытых прюпелевых туфельках.
Возмущался, что Мариенгоф едет в Ленинград в мягком вагоне, а Никритина – в жёстком…
Он любил Мариенгофа, и потому и волновали его недостатки.
Я знала, что есть Галя Бениславская, которая, как, усмехаясь, говорил Мариенгоф, «спасает русскую литературу…». Галя… Она была красивая, умная. Когда читаешь у Есенина:
– вспоминается Галя… Темные две косы. Смотрит внимательными глазами, немного исподлобья. Почти всегда сдержанная, закрытая улыбка. Сколько у неё было любви, силы, умения казаться спокойной. Она находила в себе силу устранить себя, если это нужно Есенину. И сейчас же появляться, если с Есениным стряслась какая-нибудь беда. Когда он пропадал, она умела находить его. Последнее время он всё чаще походил на очень усталого человека.
Помню, как-то вечером пришёл ко мне с Приблудным. Приблудный сел на диван и сейчас же заснул. Сергей был очень возбуждён, будил его: «Как ты смеешь спать, когда у неё такая бледность!» Он рывком, неожиданно открывал дверь. Ему всё казалось, что кто-то подслушивает.
Напротив моей комнаты жил студент Алендер. Он выглянул из своей комнаты. Есенин вошёл к нему в комнату, и они там долго разговаривали, смеялись. Я попросила Приблудного позвонить Гале и попросить её приехать. Мой сын спал, и я очень боялась, что разбудят и напугают его. Галя сейчас же приехала. Сергей не знал, что она приехала по моей просьбе, и ещё больше разволновался. «Ты мой лучший друг, но ты мне сейчас не нужна». Галя всё так же сдержанно улыбалась: «Сергей Александрович, вы очень некрасивый сейчас». Он сразу затих, подошёл к зеркалу и стал причесываться. Галя помогла ему надеть шубу и увезла его.
3 октября 1924 года меня разбудила сестра в 8 часов утра. Пришёл Есенин. Я быстро встала, набросила халат и вышла. Мы уже встречались очень редко, но тревога за него была ещё сильней. Я почти ничего не знала о нём. С Никритиной не встречалась. Есенин стоял бледный, похудевший. «Сегодня день моего рождения. Вспомнил этот день в прошлом году и пришёл к вам… поздравить… Меня посылают в Италию. Поедемте со мной. Я поеду, если вы поедете…» Вид у него был измученный, больной.
