Наступает мое самое любимое время дня — часовой послеобеденный отдых. Все оставляют нас в покое, даже чертов министр Грэвел. Можно просто посидеть в тени и подремать. Можно помыться в яслях у казармы. В это время послушникам разрешается побеседовать с отцом Амори о своих проблемах и пользоваться библиотекой. Но никто этого не делает. Все стараются поспать хотя бы этот блаженный час. И я поступаю точно так же.
Сев под дерево недалеко от казармы, закрываю глаза, и тут на меня падает тень.
Это Тьерри де Фаллен, самый младший из послушников. Вроде как сын фламеньера, причем чуть ли не подскарбия братства. Потому и зовут его все Казначей.
— Ты не спишь? — спрашивает Казначей, подойдя ближе. — Ты извини, я помешал тебе.
— Чего хотел? — говорю я, закрывая глаза.
— Тут парни говорили, ты с настоящими вампирами сражался. Они считают, что ты трепло. А я тебе верю.
— Хрен с ними, пусть считают.
— Слушай, а какие эти вампиры?
— Красавцы писаные. Глаз не отведешь.
— Я ведь серьезно спрашиваю, — в голосе Казначея звучит обида.
— А если серьезно, то сам должен понимать, какие вампиры бывают. Страшные они. И воняют мерзко.
— А где ты с ними столкнулся?
— В Дальней степи. Мы с моим господином на Солоницы упыря убили.
— Ух, ты! — Казначей усаживается рядом на траву. — И ты не испугался?
— Конечно, испугался. Только дураки ничего не боятся.
— А чем ты его убил? Мечом?
— Его убил мой господин, — сказал я, чувствуя, что очень хочу спать. — Давай в другой раз поговорим. Отдохни лучше.
Слышу, как Казначей вздыхает и уходит — и все, отключка. Будит меня сигнал колокола, сзывающего послушников на развод. Опять перекличка, опять оглашение программы на вторую половину дня. Первое копье отправляется к де Бримону продолжать боевую подготовку.
Господи, да кончится этот день или нет?!
На закате пользуюсь оказией и спрашиваю стражу у ворот, приезжал ли гонец с почтой. Те говорят, что нет. Это значит, что долгожданного письма от Домино опять сегодня не будет.
Неужели она меня забыла?
На ужин тушеная капуста, хлеб и сидр. Есть почему-то не хочется.
Во время вечерней службы отец Амори временами переходит на крик, чтобы разбудить тех из нас, кто клюет носом. Не помогает. Курсанты делают вид, что внимательно слушают проповедь, но взгляды у них отсутствующие. Спроси любого из нас, что именно говорит капеллан — не повторим. Министр Грэвел чуть ли не каждому заглядывает в лицо, чтобы поймать нарушителя с поличным и занести в штрафной список.
Конец службы дослушиваю на автопилоте. В моем теле не осталось ни единой клетки, которая не чувствует смертельную усталость. До отбоя еще два часа, но все, чего хочешь от жизни — так это свалиться на жесткий матрац и провалиться в забытье. О большем, — например, увидеть во сне Домино, маму, своих друзей или двор, в котором вырос, улицы, по которым гулял в прошлой жизни, — даже не мечтаешь. Только надеешься — а вдруг?
И лишь с сигналом колокола, дающего нам право лечь спать, понимаешь главное — еще один день службы позади.
Министр Грэвел придирчиво осмотрел меня с головы до ног. Еще раз велел разгладить складки на сюрко, поправить пояс и, наконец, остался доволен:
— Запомни, пахол, — напутствовал он меня, — на все вопросы шевалье отвечать правдиво, кратко и точно. Никаких простонародных словечек. Тут тебе не родная Луна, усек?
— Да, милорд министр.
— Если шевалье спросит обо мне, знаешь, что сказать?
— Конечно, милорд министр.
— Что именно, пахол?
— Что сама Матерь не пожелала бы себе лучшего наставника, — ответил я, посмотрев парню прямо в глаза.
Грэвел юноша туповатый, иронию в моих словах не расслышал, поэтому только одобрительно кивнул и похлопал меня по плечу. Тут открылась дверь, и слуга в парадной ливрее предложил мне следовать за ним.
Шевалье де Лагранс, начальник учебного центра в Данкорке, сидел за столом и что-то писал. Когда я вошел и замер по стойке "смирно" в двух метрах от его стола, он еще полминуты делал вид, что его записи важнее, чем мое появление. Наконец, он поднял на меня глаза.
— Кандидат в послушники Эвальд Данилов, не так ли? — спросил он.
— Да, милорд командор.
— Вы ведь оруженосец сэра Роберта де Квинси, верно?
— Истинно так, милорд.
— Славный рыцарь, прекрасный воин и добрый верующий, — сказал шевалье. — Вам выпала большая честь заслужить покровительство этого человека.
— Да, милорд.
— Я читал ваши документы и весьма удивлен одним обстоятельством. Вы появились в имперских землях непонятно откуда. У нас вы числитесь как роздолец. При вашем зачислении сэр Роберт описал нам историю вашего…. прибытия в Ростиан. Все же хочу спросить у вас, сквайр — откуда вы родом?
— Моя родина называется Россия, милорд.
— Никогда не слышал о такой стране. Где она находится?
— Боюсь, милорд, на карте Пакс ее не найти. Это совершенно другой мир, из которого я попал в ваш по чистой случайности.
— Сэр Роберт говорил, что тут замешана магия?
— Именно так, милорд. Я и сам не могу объяснить, как так получилось.
