— Женатику штрафная! — орет кто-то из рыцарей.
— Милорд!
Я оборачиваюсь — это хозяин таверны. Ему-то что от меня нужно?
— Вас там спрашивают, милорд, — шепчет трактирщик и почему-то опускает глаза.
— Кто… спрашивает?
— Пойдемте, сами увидите.
Синеглазая все еще гладит меня по волосам. Я мягко отвожу ее руку, и в глазах девушки появляется недоумение и печаль. Прости, милая, я не могу…
Морозный воздух на улице обжигает мне разгоряченное лицо, врывается в легкие. Рядом с входом в таверну стоят пятеро — человек в темном плаще и четверо стражников, двое с вульжами, двое с арбалетами.
— Шевалье де Квинси? — спрашивает меня темный.
— К вашим услугам, — я ощущаю, как неприятный холод разливается по коже, и это уже не из-за мороза.
— Вы пойдете с нами.
— Что за…
— Приказ его величества императора, — темный положил мне руку на плечо. — Отдайте мне ваше оружие, и прошу вас, будьте благоразумны. Не заставляйте меня прибегать к насилию!
Кажется, мы пришли.
В каменном каземате без окон была устроена самая настоящая, стопудовая комната пыток. Конечный пункт моего печального ночного путешествия по Рейвенору и переходам имперской тюрьмы Бельмонт в обществе судейского и четырех стражников. Просто образцовая камера пыток, освещенная коптящими факелами и снабженная всеми необходимыми девайсами — дыбой, пыточным станком с раздвигающейся рамой, жаровней, полной раскаленных углей, длинным столом, на котором присутствующий тут же палач, качок со зверской рожей и в кожаном переднике, заботливо разложил весь свой тщательно заточенный и отполированный инструментарий. Интересно — антисептику сделал, или нет?
За вторым столом, поставленным под прямым углом к палаческому, сидели двое. Первый, одетый во все темное пожилой мужчина с худым, болезненным лицом и седой бородой, сцепил пальцы рук и смотрел на меня не мигая, как змея. Второй, видимо, секретарь-протоколист, уткнулся в свои бумаги.
Палач подошел ко мне, велел вытянуть руки и со сноровкой настоящего профессионала надел мне на запястья тяжелые железные наручники. Теперь руки у меня были скованы. Оглядев "браслеты", палач хмыкнул и отошел к столу со своими садистскими штукенциями.
— Ступайте, — велел седобородый приставу и стражникам. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга.
— Что все это значит? — спросил я.
— Ваше имя, — ответил седобородый
— Полагаю, вы его знаете, — ответил я.
— Ваше имя.
— Гассан Абдурахман ибн-Хаттаб, — ответил я. — Национальность: чатланин. Пол деревянный. Возраст не помню. Наверное, мне около тысячи лет от роду. Родился в селе Большие Говнищи Большеговнищенского района.
— Это вы так шутите, шевалье? — ответил человек со змеиными глазами. — Совсем не смешно. Хотя, вы, кажется, желаете посмеяться? Отлично. Тогда позвольте, и я немного пошучу, — он встал, подошел к столу с живодерским инструментом и взял нож с длинным и очень узким лезвием. — Очень острая вещица, куда острее ваших шуточек. Знаете, как называется эта милая игрушка? Бритва Безбрачия. Ей очень удобно отрезать у мужчины член вместе с яичками. Причем она позволяет резать быстро или медленно, в зависимости от силы нажатия. А вот этот интересный механизм, — седобородый положил нож и взял со стола что-то вроде ручного коловорота с длинным зубчатым цилиндром, — мы зовем "Крот в норе". Им можно пытать и мужчин, и женщин. Мужчины всегда кричат страшнее. Кроме того, у нас есть Маска Удушения и длинные гвозди, который наш палач, любезный мэтр Тома, замечательно умеет забивать в коленные и локтевые суставы. С чего желаете начать?
— Чего вам нужно? — ответил я, чувствуя, что покрываюсь ледяным потом.
— Для начала назовите свое имя.
— Для начала снимите с меня это железо.
— Имя!
— Эвальд Данилов, эрл де Квинси, маркиз Дарнгэм.
— Прекрасно. Теперь и я представлюсь, как того требует процессуальный кодекс. Арно де Бейлер, судья-следователь Святой инквизиции. Я назначен расследовать ваше дело, шевалье.
— Какое дело, черт возьми? Я ни в чем не виноват!
— Вы обвиняетесь в государственной измене.
— И кто же меня в этом обвиняет?
— Империя и пресвятая Матерь-Церковь. Вот, ознакомьтесь, — де Бейлер вручил мне свиток. Я с трудом развернул его, пальцы у меня дрожали.
— Это ложь, — ответил я, бросив свиток на стол. — Я не вступал ни в какие сговоры с целью свержения законной власти.
— Нам виднее, вступали вы в них, или нет, — сказал следователь с мерзкой улыбкой. — Поэтому не вижу смысла устраивать с вами препирательства и предлагаю сразу перейти к сути. Матьен, дайте мне признание!
Секретарь тут же вручил де Бейлеру свиток, и следователь передал его мне.
— Мы все написали за вас, друг мой, — сказал инквизитор со все той же гаденькой ухмылкой. — Вам остается лишь поставить свою подпись.
— Я ничего не буду подписывать!
— Вам придется это подписать. Вы же не хотите поближе познакомиться с мэтром Тома и его игрушками?
— Повторяю, я ни в чем не виноват и ничего не буду подписывать.
— Вы даже не прочли свиток.
— И не собираюсь! — Я швырнул бумагу к ногам следователя.
