– Год назад, по распоряжению плоцкого епископа, я ходил в прусские края и оказал королевству большую услугу, но об этом расскажу потом, а сейчас садитесь, ваша светлость, на коня, чешский граф, которого вы зовете Главой, ждет вас с ужином в шатре моего господина.
Збышко сел на коня и, приблизившись к господину де Лоршу, поехал рядом с рыцарем, чтобы поговорить на свободе о его делах.
– Я очень рад, что ты на нашей стороне, – сказал он, – но все же мне удивительно это, ты ведь служил у крестоносцев.
– Служат те, кто получает жалованье, – возразил де Лорш, – а я его не получал. Нет! Я приехал к крестоносцам только в поисках приключений да рыцарский пояс хотел добыть, – ты знаешь, я получил его из рук польского князя. Долгие годы провел я в этой стране и понял, на чьей стороне правда, а когда вдобавок женился и остался здесь жить, то как же мне было идти против вас? Я уже здешний, ты только послушай, как я научился вашему языку, я даже свой начинаю уже забывать.
– А твои гельдернские поместья? Я слыхал, ты родич тамошнего герцога и владетель многих замков и деревень?
– Свои владения я уступил родичу, Фулькону де Лоршу, который заплатил мне за них. Пять лет назад я был в Гельдерне и привез оттуда большие деньги, на которые приобрел поместья в Мазовии.
– А как же ты женился на Ягенке из Длуголяса?
– Ах! – ответил де Лорш. – Кто может разгадать женщину? Она всегда насмехалась надо мной, а когда мне это наскучило и я объявил, что с горя поеду на войну в Азию и больше никогда не вернусь, она вдруг расплакалась и сказала: «Тогда я пойду в монастырь». Услышав эти слова, я упал к ее ногам, а спустя две недели плоцкий епископ обвенчал нас в костеле.
– А дети у вас есть? – спросил Збышко.
– После войны Ягенка собирается ко гробу вашей королевы Ядвиги, чтобы испросить ее благословения, – со вздохом ответил де Лорш.
– Вот и отлично. Это, говорят, верное средство, и в таких делах нет лучше заступницы, чем наша святая королева. Через несколько дней решительная битва, а там будет мир.
– Да.
– Но крестоносцы почитают тебя, верно, изменником.
– Нет! – сказал де Лорш. – Ты знаешь, как я блюду рыцарскую честь. Сандерус, по поручению плоцкого епископа, ездил в Мальборк, и я послал с ним письмо магистру Ульриху, в котором отказался от службы и изложил причины, по которым перехожу на вашу сторону.
– Сандерус! – воскликнул Збышко. – Он говорил, что ему опротивела колокольная медь и что в нем проснулась страсть к железу; это мне удивительно, он всегда был труслив, как заяц.
– Сандерус, – ответил господин де Лорш, – только тогда имеет дело с железом, когда бреет меня и моих оруженосцев.
– Ах вот как! – воскликнул, развеселившись, Збышко.
Некоторое время они ехали в молчании, затем де Лорш поднял глаза к небу и проговорил:
– Позвал я вас на ужин, но пока мы доедем, будет, наверно, завтрак.
– Луна еще светит, – ответил Збышко. – Едем.
И, поравнявшись с Мацьком и Повалой, они поехали дальше вчетвером по широкой лагерной улице, какую по приказу военачальников всегда вешили между шатрами и кострами, чтобы оставался свободный проезд. Рыцарям надо было проехать вдоль всего лагеря, чтобы добраться до стоявших на другом его конце мазовецких хоругвей.
– С той поры как Польша стоит, – промолвил Мацько, – не видывала она еще такого войска, сюда стеклись люди со всех концов земли.
– Ни одному королю не выставить такого войска, – поддержал его де Лорш, – ибо ни один из них не правит такой могучей державой.
А старый рыцарь обратился к Повале из Тачева:
– Сколько, вы говорите, хоругвей привел князь Витовт?
– Сорок, – ответил Повала. – Наших польских с мазурами пятьдесят, но наши не так велики, как у Витовта, у него под одной хоругвью служат иногда несколько тысяч человек. Да! Слыхали мы, будто магистр сказал, что эта голытьба не мечами, а ложками ловчей орудует; дай-то Бог, чтобы в недобрый для крестоносцев час он молвил, думаю, что обагрятся их кровью литовские сулицы.
– А что это за люди, мимо которых мы сейчас проезжаем? – спросил де Лорш.
– Это татары, их привел данник Витовта, Саладин.
– А как они дерутся?
– Литва умеет с ними воевать и много их покорила, потому им и пришлось выступить на эту войну. Но западным рыцарям с ними тяжело, при отступлении они страшнее, чем в бою.
– Посмотрим на них поближе, – предложил де Лорш.
