При этих словах песенники, пилигрим и причетники так и покатились со смеху, а Ягенка совсем потерялась, так что уж аббат сжалился над нею и, подняв руку, показал ей на широченный рукав своего одеяния.
– Спрячься, девушка, – сказал он, – а то сгоришь со стыда.
Тем временем Зых усадил Мацька на лавку и велел Ягенке принести вина.
– Пошутили, хватит! – продолжал аббат, обратив на Збышка глаза. – Я сравнил тебя с девушкой не для того, чтоб над тобой поглумиться, любо-дорого смотреть на твою красу, не одна девушка ей позавидовала бы. Нет, я знаю, ты удалец! Слыхал я и про твои подвиги в Вильно, и про фризов, и про Краков. Зых обо всем мне рассказал – понял?..
Тут он пронзительно поглядел Збышку в глаза и, помолчав с минуту, продолжал:
– Пообещал три павлиньих чуба – ищи их! Преследовать врагов нашего племени – это дело похвальное и угодное Богу… Ну а коли ты еще что-нибудь обещал, так знай, что я тотчас могу разрешить тебя от этих обетов, ибо дана мне такая власть.
– Эх! – воскликнул Збышко. – Уж если человек в душе пообещал что-нибудь Богу, то какой же властью можно разрешить его от этого обета?
Услыхав такие речи, Мацько со страхом поглядел на аббата, но тот, видно, был в самом хорошем расположении духа и потому не разгневался, а только весело погрозил Збышку пальцем и сказал:
– Ишь ты, умник какой нашелся! Смотри, брат, как бы с тобой не приключилось то же, что с немцем Бейгардом.
– Что же с ним такое приключилось? – спросил Зых.
– На костре его сожгли.
– За что?
– За то, что болтал, будто мирянин может так же постигнуть небесные таинства, как и лицо духовного звания.
– Сурово его покарали!
– Но справедливо! – взревел аббат. – Ведь это кощунство против Духа Святого! А вы как думаете? Может ли мирянин постигнуть небесные таинства?
– Никак не может, – дружным хором ответили причетники.
– Вы, шуты, тоже смирно сидите, вы ведь вовсе не ксендзы, хоть макушки у вас и бритые.
– А мы уже не шуты и не скоморохи, а слуги вашей милости, – ответил один из них, заглядывая в большой жбан, от которого так и несло солодом и хмелем.
– Нет, вы только посмотрите!.. Голос – как из бочки! – воскликнул аббат. – Эй ты, лохмач! Ты что в жбан-то заглядываешь? Латыни там на дне не найдешь!
– А я и не ищу латыни, я пива ищу, да никак не найду.
Аббат повернулся к Збышку, который в изумлении смотрел на этих придворных, и сказал:
– Это все clerici scholares [51] , хоть каждый из них предпочел бы швырнуть книгу, схватить лютню и таскаться с нею по свету. Приютил я их и кормлю, что поделаешь? Бездельники они, последние бродяги, да петь умеют и службу отправлять, так, из пятого в десятое, – вот мне от них в костеле и польза, а при случае и защита, есть между ними горячие парни! Пилигрим говорит, будто побывал в святой земле, только зря бы ты стал у него спрашивать про моря да чужие страны, он даже не знает, как зовут византийского императора [52] и в каком городе он живет.
– Знал я, – хриплым голосом возразил пилигрим, – да как стала меня на Дунае лихоманка трясти, так все из головы и вытрясла.
– Больше всего удивляют меня мечи, – сказал Збышко, – у причетников я никогда их не видывал.
– Им можно, – сказал аббат, – они ведь непосвященные, а что я ношу меч на боку, это тоже неудивительно. Год назад вызвал я на бой на утоптанной земле Вилька из Бжозовой из-за тех лесов, через которые вы проезжали в Богданец. Не принял Вильк вызова…
– Как же он мог принять вызов от духовного лица? – прервал Зых аббата.
Аббат вскипел и, ударив кулаком по столу, крикнул:
– Когда я с оружием, я не ксендз, а шляхтич!.. А он потому не принял вызова, что хотел напасть на меня со слугами ночью в Тульче. Вот почему я ношу саблю на боку!.. Omnes leges, omniaque iura vim vi repellere cunctisque sese defensare permittunt! [53] Вот почему я вооружил их мечами.
Услышав латынь, Зых, Мацько и Збышко умолкли и склонили головы перед мудростью аббата, хотя никто из них не понял ни одного слова; аббат все еще поводил гневными очами и наконец сказал:
– Как знать, не нападет ли он еще тут на меня?
– Эва! Пусть только сунется! – воскликнули причетники, хватаясь за мечи.
– Пусть суется! И мне уж скучно без драки.
– Он этого не сделает, – возразил Зых, – скорее с миром на поклон придет. От лесов он уже отказался, про сына думает… Да вы знаете… Только не бывать этому!..
Меж тем аббат успокоился и сказал:
– Я видел, как в корчме в Кшесне молодой Вильк пил с Чтаном из Рогова. Они нас не признали – темно было – и все толковали про Ягенку.
Тут он повернулся к Збышку:
– И про тебя.
– А что им от меня нужно?
– От тебя им ничего не нужно, только не по вкусу им, что неподалеку от Згожелиц завелся третий хлопец. Вот и говорит Чтан Вильку: «Небось спущу с него шкуру, не будет таким красавчиком». А Вильк ему: «Может, говорит, нас побоится, а нет, так я ему живо ребра пересчитаю!» А потом они все твердили друг дружке, что ты непременно будешь их бояться.
