— Ехать в город в полицию? Там нас пошлют, — рассуждала Маринка, — хотя, у меня есть знакомый участковый, одно лето здесь инструктором работал. Может, к нему?
Варя, наконец, очнулась.
— Не пойдет, участковый — от слова участок, он только в городе работает. Я лучше придумала. Помнишь, тот юрист, что с Людмилой приезжал? Он мне телефон оставил. Если к нему обратиться?
— А он поверит? Улик-то нет.
— А простыни? Я их прибрала.
Варя кивнула в угол кухни, где под ящиком овощей лежал сверток.
— И спальник на телефон сфоткала.
Она подумала и честно призналась.
— Все равно жидко. Если бы пузырек из-под таблеток найти. Может, попробовать обыскать докторскую? Когда Эдик уберется подальше. Костя завтра туристов на шверботе повезет, его полдня не будет.
Маринка решительно замотала головой.
— И не вздумай. Наверняка Эдик уже все осмотрел, я видела — выходил сегодня из докторской. Ничего не найдешь, да еще и спалишься. Ты же сама говорила — мол, убийство — это привычка. Мне тебя жалко будет!
— Тьфу, вредина, нашла время шутить.
Но все-таки Варе стало неуютно.
— А как с юристом связаться? Радиотелефон только у Эдика. Вот ведь надсада — в двадцать первом веке невозможно по мобильнику дозвониться! И когда этот остров телефонизируют? Ничего не поделаешь, придется заболеть и взять отгул. На три дня — от заброски до заброски. (Заброской в лагере называли регулярные визиты катера с продуктами).
— Эдик на три дня не отпустит. — возразила Маринка.
— А у меня вскочил нарыв на пятке, я жутко хромаю. Врача ведь у нас нет, так что имею право.
— А откуда возьмем нарыв?
— Так нарисуем! У меня акварель есть!
— Погоди, Варь, я лучше придумала! На гребешковой ферме ведь есть моторка, они в город за припасами катаются. Договориться, уехать рано утром, можно к вечеру успеть обратно. И отпрашиваться не придется, никто и не заметит! Одна из нас поедет, а другая будет всем говорить, что, мол, она на тот берег ушла, загорает.
— А посуда после завтрака?
— Скажем, что поменялись. Для полноценного отдыха! Вот прямо сразу и начнем. Кто у нас завтра выходной? Ты? Значит, ты сейчас моешь посуду!
— Ну и жучиха ты, Мариночка.
В прежние годы никто не требовал от сотрудников жесткого графика — лишь бы дело делалось, и туристы были довольны. Но Эдик с начала сезона огласил новые правила. Теперь все были обязаны отчитываться перед ним и испрашивать разрешения на каждый чих.
Остров, прежде территория свободы, стремительно превращался в казарму.
Варя углядела коменданта издали и приготовилась дать достойный отпор. Он, разумеется, сразу заметил нарушение рабочего графика.
— Где Марина? Посуду моет выходная повариха, твое дело — готовить пищу вовремя и качественно! Сколько раз я должен вам повторять?!
Тыльной стороной ладони Варя смахнула со лба волосы.
— Наши обязанности — в рабочем договоре. Я специально смотрела — график там не прописан. И вертикаль власти — тоже!
И глянула на Эдика в упор. Комендант слегка изумился — прежде поварихи с ним так не разговаривали. Эдик запросто мог списать нарушителя субординации на берег в двадцать четыре часа. Что и случилось с врачом — предшественником Светланы.
Но для Вари Эдик больше не был ни комендантом, ни Эдиком. Слово «убийца» перекатывалось на языке и чудом не выскочило, она едва успела стиснуть губы. Эдик испепелил бунтовщицу взглядом.
— Где Марина?
— Гуляет. В свой выходной, между прочим.
И Варя с утроенной силой принялась тереть кастрюлю. Если Эдик простоит над душой еще три минуты, в дне образуется дырка!
— Вы обе можете паковать вещи. Ближайшим катером приедет новый повар, — процедил Эдик после зловещей паузы.
Он резко развернулся, но Варю охватило боевое безумие.
— Да не заплачем! Заодно сообщим будущим туристам, что их на этом острове ожидает. Как вы тут трупы ночами вывозите.
— Что ты сказала?
— А то! Социальные сети еще никто не отменял! И фотки выложим!
На миг Варя испугалась, что Эдик ее сейчас убьет. Забудется и убьет, как Людмилу и Светлану! Он же сумасшедший, все убийцы сумасшедшие!
Ухватив таз с мыльной водой обеими руками, она приготовилась толкнуть его на Эдика, заорать и бежать.
Но комендант сумел сдержаться, только скулы побелели.
Варя смотрела ему вслед, и ее била мелкая дрожь. Ясно одно — если юрист откажется помочь, с островом придется проститься.
— Да что я говорю — придется? — ахнула про себя Варя, — Надо будет бежать отсюда, и срочно! А насчет сетей — здравая мысль! Скажу Маринке. Жалко все-таки, что на острове вай-фая нет.
Варя заканчивала крошить к обеду салат, когда влетела страшно довольная Маринка.
— Тебе повезло, они завтра в город собираются. Так что едешь ты!
— Кто собирается?
— Да парни с фермы! Эй, ты не заболела? У тебя вид, словно подушкой стукнули.
— Нет, никто не стукал. Я просто с Эдиком пообщалась.
И Варя пересказала Маринке утренний диалог.
— Ты тут поосторожнее, не нарывайся, — добавила она, — Будет приставать — ври, что я вокруг острова кругосветку замутила. Мол, раз меня все равно увольняют, гуляю напоследок.
— Хм.
Маринка рассеянно нашарила пачку с чаем.
— Думаешь, нас правда уволят?
