– Савелий был влюблён в Верку, если он и убил её, то сделал он это явно не из-за иконы.
– Почему вы так думаете?
Андрей Янович поднялся, спустился в свой сад и, уже стоя среди гибискусов, спросил:
– Вы ведь приехали сюда на машине? Не желаете немного прокатиться?
– Если это нужно для дела, то разумеется: поедем, куда скажете, – сказала Настя.
Уже смеркалось, но доехали быстро. Саня Зорин задремал на переднем сиденье, Михалыч на этот раз тоже молчал и лишь изредка поглядывал на Садовода в заднее зеркало. Когда показались башни кремля, Саня тут же проснулся.
Белокаменные стены, высокие башни и маковки церквей – монастырь был больше похож на крепость, нежели на место обитания смиренных иноков. Они проехали к проездным воротам и остановились. Садовод подошёл к воротам и громко постучал. Двери отворились лишь спустя полчаса, как объяснил Андрес Янович, придётся подождать окончания вечерней службы.
Архимандрит Феофан оказался крепким чернобородым мужчиной лет пятидесяти. Он был широкоплеч, но не грузен. В его волосах местами пробивалась седина, его лицо казалось немного отрешённым и чем-то походило на маску. Андрес Янович поклонился священнику и поцеловал ему руку.
– Вы, скорее всего, не причисляете себя к людям верующим, но я исповедую православие, – пояснил Садовод Насте и обратился, на этот раз уже к настоятелю. – Ваше преподобие, мои друзья интересуются судьбой пропавшей иконы и хотят видеть последнего, кто держал её в руках.
Настоятель подошёл к двери, позвал кого-то рукой и что-то прошептал. Он вернулся к гостям и ровным голосом изрёк:
– Чем же вызван ваш интерес, дети мои, к нашей бесценной святыне?
– Наш новый друг рассказал нам историю, согласно которой икону похитил один из ваших монахов, – сказала Настя. – Мы хотели бы знать, куда он мог её подевать.
– Икона утрачена, дети мои, и я боюсь, что на этот раз уже навсегда. А вот и тот, о ком вы говорили. – Дверь распахнулась, и в комнату вошёл скрюченный мужчина в монашеском одеянии. – Савелий, подойди! Не бойся, эти люди не причинят тебе вреда.
Покорно покачивая головой, вошедший приблизился на пару шагов и остановился. Его глаза казались опустошёнными и смотрели куда-то в сторону. Рот был приоткрыт, по куцей совершенно седой бородёнке скатывалась слюна.
– Это Савелий! Он не сможет рассказать вам о пропавшей иконе, потому что уже давно не говорит ни слова. Новые люди его пугают, поэтому, если вы не против, я хотел бы отправить его обратно, в его келью.
– Вы увидели его, – вмешался Андрес Янович. – Теперь пусть идёт. Не гоже терзать убогого. – Настоятель подошёл к монаху, что-то прошептал ему на ухо и, приобняв за плечи, вывел за дверь. После этого отец Феофан перекрестился на стоявшую в уголке иконку и вернулся к гостям. – Савелий вернулся в монастырь спустя три дня после того, как милиция нашла задушенную Верку, – продолжил Андрес Янович. – Ни отец Феофан, ни я не смогли вытянуть из него даже слова. Мы так и не знаем, что же случилось с Савелием и Веркой после того, как они, забрав украденную икону, сбежали из своего жилища.
– Может, мы сможем что-то выяснить, если вы расскажете нам, отчего вы вдруг начали поиски иконы, – сказал настоятель. – Неужели она где-то проявила себя?
Обменявшись с Веней взглядом, Настя рассказала:
– Икону видели! Она каким-то образом попала к нацистам, которые в годы войны занимались массовой казнью людей. Если ваш Савелий не прикарманил икону, то как она попала к немцам? У вас есть на этот счёт какие-нибудь предположения?
Отец Феофан изменился в лице и уточнил:
– Вы говорите про Кресты?
До сей поры бесстрастное лицо священнослужителя озарилось гневом.
– Икону видели у Дитриха Фишера! – продолжала Настя. – Его ещё называли Крестовским душегубом, этот человек отправлял людей в газовые камеры, кроме этого он ещё и…
– Убивал людей голыми руками! – закончил за Настю отец Феофан.
– Откуда вы это знаете? – изумился Веня.
– Сюда приходят разные люди. Многие являются, чтобы рассказать о своих грехах, а кто-то просто делится своею болью. Какой бы эта боль не была. Ко мне приезжала женщина, она часто рассказывала о Крестах и о том, что там творилось.
– Ваша знакомая побывала в Крестах? – воскликнула Настя.
– Она одна из немногих, кто сумел там выжить!
– Вы можете сказать, где нам её искать? Она жива?
Настоятель вопросительно посмотрел на Садовода, тот кивнул.
– Я напишу вам её адрес, – ответил настоятель.
День выдался пасмурным, но Зверев перед выходом из дома и не подумал поглядеть в окно. Пока он ехал в трамвае, начался дождь, и Зверев, не прихвативший зонт, промок до нитки, пока бегом бежал от остановки. Войдя в здание Управления, он остановился возле дежурной части, чтобы перевести дух.
– Что, Павел Васильевич, промок? Заходи ко мне, у меня как раз чаёк заваривается, согреешься, – предложил Гриня Голобородько, выглядывая через маленькое окошко.
