Под вечер дружная троица возвращалась в гарнизон. «Лань» осторожно ехала по обледеневшей, скользкой дороге. Приход первого зимнего месяца в Приморье ознаменовался легким морозцем. Из-за высокой влажности воздуха снег на земле пока долго не задерживался, через несколько часов превращаясь сначала в серо-коричневую кашицу, а затем, к ночи — в лед. Темнеть начинало рано, и Берестов ещё при выезде из Краевого центра включил дальний свет фар.
Девушка не стала делиться с мужчинами результатами долгих переговоров с матерью. Позитивные сдвиги в сознании пожилой женщины, могли и не повлечь за собой каких-то серьезных изменений в отношении личной жизни младшей дочери. Настя слишком хорошо знала упрямый норов мамы. Радоваться и давать весьма призрачную надежду Владиславу, было преждевременно…
— Вроде только недавно стояла жара, — проворчал, глядя в окно Макс, — как будто вчера ходили в футболках, гостила Саша… И на тебе — опять зима, морозы… А завтра ещё и шторм обещают…
Собеседники не поддержали унылую тему. Анастасия смотрела в другую сторону, размышляя о своих близких, живущих далеко на западе страны. Владислав, вглядываясь в неровности серой дороги, думал о предстоящем, очередном вылете на задание.
До последнего, рокового взлета разведчика оставалось чуть более двенадцати часов…
Жарким июльским днем, далеко неновая модель «Жигулей» плавно въехала на огороженную площадку, близ высокого бетонного забора и, не останавливаясь, ткнулась бампером в толстое дерево, росшее у самого бордюрного камня. Из кабины не торопясь вышли два офицера в черной морской форме и голубыми просветами на погонах. Захлопнув дверцы автомобиля, они направились к высоким металлическим воротам с красными звездами в центре. Высокий и черноволосый майор, прихрамывая и опираясь на тросточку, нес легкий портфель. Капитан в надвинутой до бровей фуражке, тащил набитую чем-то до отказа, спортивную сумку.
— Машину не свиснут?
— Желающие её оседлать — сильно пожалеют. В общении с ней нужен опыт и умение иногда обходиться без тормозов. Далеко не уедут…
— Да, уж… Наблюдал за процессом торможения, — капитан с интересом осматривал высокий периметр с витками колючей проволоки сверху, — интересно, по сколько мест в тутошних «номерах»?
— Хороший вопрос… Могу гарантировать только одно: душем и солярием «профилакторий» оборудовать не успели, — отвечал мрачный майор.
Приятели стояли перед массивными воротами гауптвахты и уже минуты три жали на кнопку электрического звонка. Тишину за забором не нарушал ни единый звук.
— Твою мать… — терял терпение младший по званию офицер, — чтобы отсидеть срок — за свой счет поезжай, да ещё и пускать не хотят!
Стоящий рядом летчик стукнул пару раз левым ботинком в ворота. Гулкие удары, казалось, не расслышать было невозможно. Наконец за забором хлопнула дверь, и раздались торопливые шаги. Что-то звякнуло и лязгнуло. Сбоку — по соседству с левой массивной створкой, с противным скрипом, открылась узкая калитка. В проеме появился старшина второй статьи и, отдав честь, вопросительно смотрел на офицеров.
— Ты портье этой чертовой «гостиницы»? Места есть? — поинтересовался старший офицер.
— Вам, видимо, к дежурному… — неуверенно ответил старшина и посторонился, пропуская добровольно прибывших арестантов.
Майор прошел первым, за ним, на охраняемую территорию, вступил капитан. Калитка с тем же отвратительным звуком захлопнулась, и юный служивый с красной повязкой на рукаве поплелся следом.
Попав внутрь одноэтажного, серого здания, офицеры оказались в широком холле, служившим одновременно и помещением дежурного по гарнизонной гауптвахте. Стены были сплошь увешаны планшетами с броскими выдержками из Уставов Вооруженных Сил и Конституции. В углу, на приземистой, обшарпанной тумбочке, стоял старенький черно-белый телевизор. За письменным столом восседал моложавый старший лейтенант, увлеченно читавший толстую книгу. Завидев «гостей», он встал навстречу:
— Товарищ майор, дежурный по… — начал он, обращаясь к первому из вошедших.
— Не суетись, — остановил его пилот, — я не из комендантской службы. Отдохнуть приехали…
— А-а… понятно.
Старлей, облегченно вздохнув, снова сел. Выдвинув ящик стола, достал журнал и, полистав, нашел нужную страницу.
— Давненько нас не посещали такие постояльцы. Офицерские камеры уж с месяц пустуют… За что вас? — дежурный шарил по карманам в поисках ручки.
— Вашему шефу на ногу наступили. Я три раза, а он десять… — проворчал капитан, протягивая записку об аресте.
Найдя, наконец, пропажу среди вороха бумаг на столе, старший лейтенант положил перед собой документы, привезенные офицерами, и стал заносить их данные в журнал. При этом он сокрушенно качал головой и с оттенком назидательности говорил:
— Не стоит с нашим комендантом связываться… Тем более на больные места наступать. Он таких штучек не прощает и долго потом помнит…
