Майор продолжал осматривать скучное казенное заведение. Из холла вглубь здания уходили два коридора, из одного — дальнего доносились еле слышные голоса. «Ясно… Там содержатся матросы и старшины», — решил он. Рядом со столом дежурного располагался вход во второй коридорчик, видимо с офицерскими камерами. И, наконец, в боковой стене зиял широкий дверной проем в комнату с рядом топчанов. Над дверью виднелась табличка с крупными трафаретными буквами: «КАРАУЛ».
«Если бы за плечами не было опыта отсидки в более мерзких местах, — подумал летчик, — это слово подошло бы, как нельзя лучше…»
— Ты мог бы нас определить в одну камеру? — спросил он вслух старлея, закончив ознакомление с интерьером «профилактория».
Дежурный, не отрываясь от бумаг, ответил:
— Ну, вообще-то вас, товарищ майор, я обязан поселить в «каюту» для старших офицеров. Но, думаю, особого греха не совершу, если капитан, свои трое суток, поживет там же.
Закончив оформление, он позвал старшину и, взяв у того связку ключей, самолично решил устроить новых «постояльцев».
— Комната свиданий, — кивнул главный страж на первую же дверь справа, лишь только они вошли в офицерский коридорчик.
«Каюты» располагались также по правой стороне узкого прохода, слева же находилась каменная каморка без окон с умывальником, следом дверь туалета. Открыв предпоследнюю камеру, старший лейтенант с едва уловимым сочувствием пробормотал:
— Вот. Ничего лучшего предложить не могу…
Представленные апартаменты восторга у приятелей не вызвали. Квадратный чуланчик три на три, с маленьким оконцем под потолком, служил воплощением аскетизма и армейской нищеты. Две солдатские кровати с тощими матрацами, две тумбочки, маленький столик и одна табуретка — все, чем могла порадовать гарнизонная гауптвахта в ближайшие дни двух «счастливчиков».
— Господи… — проворчал один из гостей, — если уж старшим офицерам уготовлены такие условия, что же можно увидеть в «номерах» для младших?
— То же самое… — отвечал дежурный, — но «каюты» рассчитаны на четверых — две кровати в два этажа…
— Великолепно…
— Так уж повелось — дверей офицерам мы не закрываем, — продолжал информировать молодой дежурный, — только когда наведывается сам комендант.
— Демократия… А в магазин отпускают?
— Нет. Гальюн напротив, умывальник рядом… Одним словом живите, только зря не разгуливайте, от греха подальше.
— Как тут с питанием? — полюбопытствовал капитан у собравшегося было отправиться восвояси старшего лейтенанта, — фрукты, надеюсь, дают свежие?
— На обед вы немного опоздали. А ужин в восемнадцать тридцать. Вам накроют в комнате свиданий… Да, и если курите, то очень аккуратно! А то и меня в соседнюю камеру упекут.
Старшина принес два комплекта постельного белья и, уходя, осторожно прикрыл дверь.
— Ну что, Владислав, — обратился к майору друг, — мечтал отдохнуть? Вот, пожалуйста! Эх, зря ты с ним связался!
— Брось Максим, проехали…
Офицеры повесили кители на допотопные крючки в углу своего «люкса» и, оставшись в теплых тельняшках, принялись застилать кровати. Через несколько минут они уже возлегали на скрипучих ложах и лениво перекидывались фразами об изменчивости армейской фортуны.
— Какого хрена нас понесло с ней на автовокзал? — вопрошал сам себя капитан. — А ты то, как там оказался?
— Щербинина привез. Он в аэропорт опаздывал… — нехотя отозвался Влад. — Нам с тобой повезло, что встретили этого цербера именно на автовокзале. Там отродясь патрули не ошивались, иначе бы прямо оттуда — под белы рученьки… Да ладно тебе убиваться. Трое суток ареста не сыграют в судьбе решающую роль. Всем ведь известен нрав коменданта.
— Вот именно! Зачем же ты ввязался в эту историю?.. Твои десять суток — это уже посерьезней!
— Я в таком подвесе… — отвечал Берестов, — по мне хоть полгода здесь просиди — хуже не станет.
— Следствие закончилось?
— Близится… Я им теперь не нужен. Там уже серьезные конторы работают…
— Как же так!? — возмущался капитан, — такое дело, а тебя сюда упрятали!? Не понимаю!
— Откуда коменданту знать? И что уж в этом приключении особенного?
— Ну, наше-то — гарнизонное начальство, обо всем ведает! Могли бы как-то посодействовать, объяснить коменданту, что дело, мол, нетривиальное…
— Макс… Пока Москва держит большой палец горизонтально, здешнее командование, приготовив в одной руке удавку, в другой сахарную кость — с вожделением ждет, куда он в конце концов покажет — вниз, или вверх.
Они помолчали. Владислав смотрел в серую побелку бетонного потолка и о чем-то думал. Максим достал записную книжку и, листая её, что-то искал. Найдя нужную фамилию, он оживился и предложил:
— Есть у меня один знакомец в военной прокуратуре. Хочешь, позвоню ему? Вдруг — прояснит ситуацию?!
— Ты дождись сначала освобождения, — посоветовал пилот, — а там посмотрим…
Он встал с неудобной кровати и, прихрамывая, прошелся по камере. Вынув из кармана кителя сигареты, предложил капитану и прикурил сам. Дым вытягивало сквозь щели маленького окошка, и приятели не опасались внезапного визита коменданта.
