Через некоторое время они вышли к частоколу. Ворота, открытые и не охранявшиеся, были сделаны также из дуба и располагались между двух невысоких башен. За частоколом располагались какие-то строения, а также капище. Столбы с истуканами, а в центре полукруга — искусно сделанная из дерева статуя. Причём неизвестный резчик справился со своей задачей феноменально. Деревянная статуя была почти живой.
Она изображала женщину с плодами каких-то, видимо, фруктов в руках. Это была не тонкая девушка, не стройная девушка. Среднего возраста, возможно, много раз рожавшая, судя по животу и немного отвисшим огромным грудям женщина. Именно так и можно себе представить настоящее земное плодородие, и типично женское изобилие. Так и должна выглядеть покровительница жизни. Ничего общего с представлениями о спортивной и здоровой сексуальности или полуэротическими изображениями богинь из американских фильмов. Вроде бы у них там и «бодипозитив» и «толерантность», но пока что до этой части мифологии не добралось, особенно в комиксах и франшизах по ним. Однако это изображение женщины не имело и ничего общего с необъятными телесами, ублажающими себя гамбургерами широкобёдрых африканских женщин. Если бы Александра попросили описать её двумя словами, то он бы сказал «нормальная женщина». Она была не худа, но и не была жирной. Она была скорее мощной. В её толстых ногах и руках чувствовалась сила. Её полные груди, казалось, готовы были начать источать молоко. Её живот не вызывал ассоциации с пивным брюхом, а слово, которое просилось на язык, звучало бы как «лоно». Нечасто нечто подобное по мастерству исполнения можно было увидеть в лучших музеях мира и тем более не ожидаешь увидеть такого в глухом славянском лесу на окраине мира.
— Что нравится, христианин? — задал вопрос явно довольный произведённым эффектом Вацлав.
— Пожалуй, нравится — не стал отнекиваться и пытаться оскорбить чужую веру Александр. — Великолепно сделанная работа.
— Её делали очень давно. По преданию, когда германцы разбили римлян в лесу в неделе пути отсюда, то они взяли множество пленных, которых распродали по разным племенам. Кто-то отказался и в этих местах. И вот один из них и сделал это изображение богини, которое с тех пор стоит тут. Наша богиня Жива вдохновила его, хотя мои предки тут ещё тогда не жили и называли её, возможно, иначе.
Рядом со статуей Живы были значительно более грубые изображения, выдолбленные прямо на стволах каких-то бородатых и грозных мужчин. Но они не вызывали такого интереса. Неудивительно, что у местных славян полабов именно богиня жизни была главной. На капище рядом с ней иначе и быть не могло. Она здесь среди этих истуканов и была главной без всяких сомнений и точка.
По всему капищу суетились люди. Они расставляли чаши для пожертвований, раскладывали венки из весенних цветов. Руководил всем старик в таком же, как у Вацлава, зелёном одеянии жреца.
— Это старейшина Анте, сын вождя Будимира. Он главный жрец. Будьте почтительны. От него зависит ваша судьба. — Тихо предупредил Вацлав и уже громче поприветствовал старейшину.
— И тебе здравствовать, Вацлав. В чём причина переполоха? Уверен, ты не стал бы отвлекать меня по пустякам.
— Так и есть, уважаемый Анте. Эти двое являются слугами епископа Шлезвига Сигурда и направлялись в Рим к их главному священнику. По дороге им встретился вот этот нищий, и они его проводили в наш город. Он же начал проповедовать сегодня какие-то бредни возле храма богини. А вот эти двое уже собирались сегодня уехать и отправиться дальше, но когда проезжали мимо храма, то по несчастью их узнали и посчитали, что они все вместе злоумышляли об оскорблении богини и избили. Но я вовремя появился и остановил толпу.
Александр подивился, как кратко и главное точно всё описал Вацлав, да ещё не забыв и себя похвалить, и при этом никого из горожан или стражников не подставил.
— Ну и чего ты их привёл? Надо было их отпустить, а этого нечестивца утопить.
— Прошу прощения, уважаемый старейшина Анте, но не могли бы вы меня выслушать? — решил вмешаться, услышавший быстрый приговор Александр.
— Говори. Но помни, что хоть мы датчанам и не враги, но проповедников в городе не потерпим. Нам тут христиане лишние не нужны.
Александр подумал, что раз не нужны лишние, то, значит, христиане в городе всё же есть и ситуация с ними не такая однозначная.
— Я буду краток, уважаемый. Дело в том, что этот пройдоха хоть и совершил ошибку, но не говорил ничего оскорбительного и более того, собирался сделать вашему городу большое одолжение. И не только ему, но и всей Вагрии и вашим соседям. Только я не могу говорить об этом. Это большая тайна…
— Раз начал, так говори, не тяни корову за хвост!
Элезар понял, что это тот момент, о котором говорил Александр, и следует подключиться, и потому он вступил в разговор, только для достоверности на немецком.
— Эй, Александр, не надо ничего говорить! Это тайна! Ты станешь предателем, если расскажешь. Этот жалкий, грязный, нищий и подлый болтун не стоит предательства! Пусть его утопят.