— Вот за это и стоит выпить! — поддержали его дружно, кроме скромного Утреда, который тоже улыбался, явно радуясь, что оказался волей судьбы в компании этих крепких, серьёзных и мужественных людей.
После первых кружек беседа неторопливо потекла о городе, превратностях пути, недавно пережитых приключениях и проходящих мимо красотках. Александр, который в XXI веке считал, что в средневековье женщины были замухрышками или каким-то рыбоголовыми уродинами, был сильно удивлён тому, что это не так, когда оказался в этом мире. Впрочем, он не мог припомнить картины с портретами какого периода он видел раньше и из-за чего у него создалось такое впечатление. Возможно, речь шла уже об эпохе Возрождения. А тогда ведь, кажется, уже жгли всех красивых женщин, считая их ведьмами. Или не жгли. Этого он с уверенностью сказать не мог. А вот что даже более строгая по сравнению с Данией и землями славян женская мода франков не может скрыть прехорошенькие личики будущих француженок, он мог. Да и длинные, прямые, скрывающие фигуру и части тела платья, которые носили даже простолюдинки, тем не менее оставляли пространство для фантазии, так как многие девушки умели походкой, жестами и взглядами, в отсутствие даже намёка на косметику и пошлость, показать больше женственности, чем иные супермодели оставленного им мира. Потому, немного захмелев, он с огромным удовольствием поддержал беседу на тему, которая его без сомнения волновала. В какой-то момент он припоминал, что читал о том, будто все европейцы были обезображены оспой. И даже вспомнил название болезни на латыни «variola», но когда заговорил об этом, то такого слова никто из собеседников не опознал, а разговоры о болезнях быстро пресекли, так как это считалось плохой приметой.
Так они и сидели, разговаривая о самом разном. Речь каким-то неведомым образом зашла о наследном принце короля Франции Людовике. По мнению Аглаека, тот был достойным мальчиком, который мудро управляет вверенным ему графством, а изрядно захмелевший Утред утверждал, что тот лишь марионетка в руках престарелого Ги де Понтье. Этот бессмысленный и непонятный ни Элезару, ни Александру спор быстро им наскучил. Отсев чуть в сторону, они тихо переговаривались короткими фразами о прохожих. Вероятно, это было последствием недавно пережитых событий, от которых обоих стало отпускать лишь сейчас, но они испытывали небывалый покой и единение друг с другом. Можно сказать, умиротворение накатывало на них мягкими волнами, и прежняя, чуть потерявшая близость крепкая дружба и взаимная приязнь вернулась сызнова. Желая не потерять, а усилить этот момент, Александр решился на серьёзный разговор.
— Помнишь в доме у епископа Сигурда я обещал, что обязательно расскажу тебе больше о себе?
— Да, конечно.
— Я думаю…. Только сначала хотел бы рассказать тебе о том, что ждёт…ну не нас конкретно, но мир в будущем.
— О чём ты? — Недоумённо спросил Элезар.
— Я знаю, чем закончится собор в Клермоне. И даже то, что произойдёт дальше.
— Но откуда?
— Об этом я тебе тоже расскажу. Но сначала всё же озвучу по порядку, что будет. — Александр вздохнул и опустил взгляд, припоминая школьную программу и всё, что он читал о Крестовых походах — Папа Урбан произнесёт речь и призовёт христиан к походу на Иерусалим. Он призовёт к освобождению Гроба Господня и христиан Востока от власти захватчиков. И люди со всего христианского мира откликнутся на этот призыв. Поход будет долгим и трудным. В нём поможет император Византии. Между отправившимися в поход рыцарями, которые будут называться крестоносцами, так как у них на одеждах будет вышит крест, будут и разногласия. Многие погибнут. Но Иерусалим всё же будет взят и освобождён. Я не знаю, что будет с нами самими, но то, что я тебе рассказал — будет. — монах поднял взгляд на Элезара и увидел два изумруда, горящие фанатичным, голубым пламенем.
— Ты пророк! — воскликнул хриплым шёпотом юноша — Я знал, что ты пророк!
— Нет, я не пророк, мой друг — улыбнулся в ответ Александр и пожал протянутую ему горячую ладонь. — Я не знаю, поверишь ли ты мне и не знаю, как это объяснить, но я из будущего. Я родился через тысячу лет. Я действительно из страны русов, но уже из другой. Той, что будет существовать на тех землях через много, много времени. Я действительно инок, действительно служил в монастыре и сын священника. Я не обманул тебя. Но Господь, верю, что не кто другой, как именно Он, перенёс меня сюда. В этот мир. Для чего? Не знаю. Но, мне кажется, для того, что бы я помог тебе Элезар. Чтобы я был рядом с тобой и поддерживал. Для того, чтобы ты мог исполнить свою клятву, а я исполнил свою, идя рядом с тобой к этой цели. О том, что будет, я читал. У нас это глубокая, древняя история, о которой сохранилось мало сведений, и я не так уж много чего помню и знаю.