Если сам Александр заплетал волосы в хвост и завязывал шнурком, то его юный друг посвящал по утрам процессу приведения себя в порядок прилично так времени, занимаясь расчёсыванием и плетением красивых косичек. Но со своим уставом он в «чужой монастырь» не лез, принимая ухаживания за внешностью со стороны многих мужчин, кстати, не только викингов, как должную привычку эпохи. И даже в чём-то стал её одобрять. Особенно глядя на своих условных предков — славян, которые хоть и были чистоплотны, но всклокоченные бороды и волосы, особенно у пронырливого Мала, на фоне ухоженных европейских мужчин вызывали улыбки. Мал же вообще напоминал Страшилу из «Волшебника изумрудного города» с торчащими во все стороны волосами-соломинками. Тем более и цвет волос как раз напоминал рыжеватую, пусть и не яркую, потемневшую солому. А вот их десятник Богдан, казалось, решил компенсировать прибывание в рабстве, где он осунулся, был грязен и не ухожен. Он постоянно следил за своей одеждой и всем внешним видом. Будучи мужчиной не старым, а скорее в самом расцвете сил, он быстро превратился из угнетённого и почти отчаявшего раба в уважающего себя статного и опытного война, каковым в общем всегда и был.
За размышлениями о внешнем виде своих спутников его и застал отвратительно бодрый Элезар, предложивший размяться упражнениями с мечом и копьём.
Общались они, кстати, на франкском, упражняясь заодно и в языке, который сильно напоминал как вульгарную латынь, так и старонемецкий, который монах уже худо-бедно освоил, потихоньку вынуждено становясь полиглотом.
За упражнениями, в которых Элезар даже не запыхался, а Александр получал не столько болезненные, сколько обидные тычки и удары по всему телу кроме больной руки, они болтали. Элезар, видимо, чуть более полно переварил информацию о том, что его друг является настоящим пришельцем из будущего, и с юношеским любопытством принялся расспрашивать о жизни в XXI столетии. Александр же с удовольствием говорил о своём прошлом, и будущем для этого мира. Рассказал он и о самолётах, и о поездах, о железных кораблях, смартфонах, фотографии и, конечно, автомобилях и женщинах будущего. Незаметно тренировка, как и беседа, затянулись и прекратились только лишь, когда к ним присоединились их соратники. Однако очень быстро отрядом, производящим тренировки с оружием не так уж далеко от королевской резиденции заинтересовались местные стражники, и пришлось окончательно прекратить и отправиться уже по времени обедать.
Часть рыцарей служила сопровождением Петру, который наносил какие-то визиты в монастыри по своим делам, а вот их отряду заняться было совершенно нечем. К ним присоединился и здоровяк Бодуэн, которому тоже было скучно. Он-то и предложил поучаствовать в турнире, который должен был начаться как раз сегодня в честь прошедшего накануне Рождества святого Иоанна Крестителя. По сути это был такой немного карнавальный праздник с увеселениями, как для черни, так и для знати, проводившийся за городом. И им, как людям, опоясанным мечами, вполне дозволялось принять участие даже в конной сшибке, коль они пожелают. Как понял Александр, понятия благородства были довольно размыты и по сути любой воин побогаче и поудачливее вполне мог претендовать на звание чуть ли не рыцаря. Хотя всё же рыцарство уже сложилось как каста. Но всё ещё очень открытая. И тот же Элезар своим видом, кольчугой и оружием даже сомнений не вызывал у прочих благородных спутников Петра в праве быть с ними на равных. Как-то и он сам попал в число привилегированных господ в их глазах, хотя являлся иноком. Но сам всё же от участия в турнире отказался из-за раны. Однако желание участия выразил юный Утред. Его спутники уже знали, что отец юноши был тэном или даже эрлом, и поддержали желание юноши, не думая, что это будет какое-то опасное для него мероприятие.
Что же. Решение было принято, и все они отправились экипироваться для турнира.
Широкое поле неподалёку от восточной стены города, сразу за совсем скромным пригородом, видимо, служило местом организации увеселений не первый раз. Хотя вчера, въезжая в город и проезжая невдалеке, Элезар ничего особенного не заметил, но сейчас создавалось впечатление, что здесь обосновался какой-то небольшой кочевой народ. Орда тысяч так этак в сто. Разноплемённая и крикливая. Повсюду стояли разноцветные палатки и шатры. Ветер развевал знамёна, разноцветные ленты, да и просто какие-то на первый взгляд тряпки, развешанные тут и там без всякой цели и системы. Толпа перемещалась между вре́менными этими строениями, казалось, беспорядочно. Возможно, так и было, ведь многие просто гуляли, наслаждаясь погожим днём и атмосферой праздника.