Элезар же в этот момент сидел на спине своего коня, и если какой-то пот и лился по его телу, то только холодный. Он, конечно, заметил взгляды крёстного брата, и ему передалось его волнение. Внезапно ему стало страшно и тоскливо, а тревожные предчувствия сковали сердце. Зачем он решил рисковать? Зачем он поставил под угрозу свои клятвы и отправился на это поле для развлечений? Да, развлечений настоящих мужчин и воинов, но лишь развлечений. Деньги, да и лишний конь ему не помешают, но точно его сюда привела не жадность. А что тогда? Тщеславие? Гордыня? И куда ведёт гордыня?
От таких мыслей ему стало ещё тоскливее и захотелось помыться, но не от пота и грязи, а от какого-то внутреннего омерзения от себя самого.
Бодуэн же, кажется, заметил состояние юноши и постучал ему по плечу тяжёлой рукой.
— Твоя первая схватка?
— В строю, на конях — да! — хрипло ответил юноша.
— А, понимаю. Должно быть думаешь, что ты тут делаешь и зачем это нужно? — невероятно точно угадал его мысли, казалось бы, не слишком прозорливый весельчак.
Элезар нервно кивнул.
— Ты тут, потому что в твоих венах течёт кровь воина, малыш. Уж я-то вижу. Такие, как ты и я — волки, а не овцы. Нам нужны схватки, победы, слава. Если мы будет прозябать в безвестности или сойдём с ума и начнём копаться в земле, как эти черви — рыцарь обвёл широким жестом столпившуюся на трибунах и повсюду на поле толпу, действительно состоявшую во многом из крестьян, — то мы перестанем себя уважать. Сдохнем от тоски и совершенно без всякого смысла.
— А как же Бог? — спросил чуть приободрившийся юноша.
— А что Бог? — с удивлением уставился на него Бодуэн. — Господь создал тебя настоящим воином не просто так. Огонь и отвагу в твоё сердце Бог поселил не для того, что бы ты зарыл это всё в землю, а чтобы ты служил Ему мечом и щитом. Чтобы ты сражался за Него на поле брани и в своей душе. Мы волки, Элезар. Волки, а не овцы. И нас таким создал Господь. — после чего рыцарь перекрестился навершием меча.
Элезар повторил его жест и улыбнулся. Но это была улыбка не юноши, а оскал злого и голодного до схватки волка.
Элезар открыл глаза. Взгляд сфокусировался, и юноша рассмотрел, что лежит в обитой досками комнате, а на улице уже день, так как через открытое окно лился яркий свет. Рядом, на сундуке сидела милая девушка и занималась плетением чего-то. Лицо её было видно лишь наполовину, но зато обрисовалась в свете солнца стройная фигура, просвечивая тенью через тунику и создавая ощущение, что девушка обнажена. Из-под платка, который прикрывал половину лица и шею, выбилась прядь светлых, почти золотых волос. Нос был прямой и великоват, но не портил, а придавал какое-то очарование. Как раз в этот момент она чуть морщилась от солнца, поджав красиво очерченные губы, и носик чуть вздёрнулся, делая похожей на милого и озорного зверька. Всё в ней было какое-то кукольное и донельзя притягательное.
На короткое время созерцание красоты лишили его дыхания, а также заглушили боль.
Но потом воспоминания вернулись, а с ними и тянущая, надоевшая до сумасшествия ломота в ноге и руке. В голове снова вспыхнули картинки того боя.
Ржание лошадей, ветер в лицо. И вот Элезар несётся стремя в стремя рядом с Бодуэном навстречу соперникам.