Друзья подошли к глашатаю, скучающему около места проведения индивидуальных боёв. Поколебавшись, Бодуэн и Элезар отказались от схваток, которые всегда чреваты неожиданностями, решив поберечься для конной сшибки, а вот Утреда в бой заявили. Оказалось, что для боя один на один всё же требовалось иметь титул. Однако это не оказалось проблемой. Утред уверенно назвался де Л’Эгле, и этого оказалось вполне достаточно. Было полно мелких рыцарей с громкими титулами в честь каких-то животных, не исключено, что и правда старинных родов и ведущих свою историю от вождей племён и их тотемных животных. Мальчик выбрал себе орла, как переводился названный им титул, что сразу отсылало его к норманнам, любившим эту птицу. Что же, это не вызывало особого удивления или вопросов. И даже добавило чуточку уважения во взгляде герольда, так как норманны в нынешней Франции значили как бы не побольше самого короля.
Долго ждать не пришлось, и уже через один поединок юноша вышел на площадку с утрамбованной почвой, на которой почти не осталось ни одной травинки. Соперником его был устрашающего вида, но какой-то растрёпанный франк. Ни имя Утреда, ни имя франка расслышать в гвалте было невозможно. И хотя кто-то из зрителей, стоявший рядом с глашатаем, передавал дальше, что «малого зовут Утред де Л’Эгле, а того звероватого Гримб де Лиль», но в народ пошло лишь «малой» и «звероватый». Симпатии были явно на стороне Гримба. Впрочем, Александру, кажется, даже послышался общий женский вдох, когда Утред вышел вперёд, подняв к небу затупленный меч.
И правда юноша был очень красив. Несмотря на молодость, почти детство, он был неплохо сложен, и это угадывалось под кольчугой, а ненадетый шлем позволял в подробностях рассмотреть ещё чрезмерно юное, но очень светлое лицо. Огромные, яркие, словно светящиеся голубые глаза, пухлые губы, ещё немного детские щёки. Он был бы похож на смазливую девицу, если бы не мужественный подбородок с небольшой складкой, широкие плечи и в целом мужская фигура, которые делали его красивым мужчиной. Когда же он надел шлем, то Александр уже абсолютно точно услышал выдох грусти от женской половины зрителей, что почти автоматически прибавило «звероватому» поддержки мужской части. А некоторые горожане и отцы семейств с беспокойством стали поглядывать на жён и дочерей.
Глашатай подал рукой знак, и бой начался. На удивление всех ни юноша в порыве, ни Гримб де Лиль в звериной ярости не бросились друг на друга. Напротив, подняв щиты, они стали сходиться очень медленно. Короткими шажками, отставив правую ногу назад и ступая лишь левой, а вторую немного подволакивая и не теряя опоры. Мечи при этом оба подняли над головой и держали навстречу друг другу. Левая нога у обоих выступала из-под щита и как-то даже манила своей очевидной беззащитностью. Но Александр уже достаточно насмотрелся на тренировках на такое и знал, что это обманчиво. Стоит одному из них опустить оружие и попытаться дотянуться до ноги соперника, как незащищённую часть тела тут же прикроет щит, а сверху на незадачливо открывшегося неудачника обрушится меч, завершив бой.
Наконец, они сблизились, щиты столкнулись, одновременно поднимаясь, а оба попытались достать соперника за преградой. Гримб при этом атаковал сверху, опасно, даже с затупленным мечом, метя в шею соперника, а Утред попытался ткнуть франка под левую руку. Но поскольку оба одновременно не давили, а оттолкнулись от щитов противника, что разорвало дистанцию, то удары «не прошли». И тут же звероватый кинулся вперёд, с силой толкнув Утреда. Тот, однако, успел отступить и попытался ударить уже снизу, почти из-под щита, а сам присел, опершись на колено. Франк оказался в выгодной позиции, нависая над юношей, но пропустил удар в ногу. Будь меч острее и не будь нога защищена кольчугой, то он получил бы приличную рану, но и Утред оказался в опасности. Снова соперник попытался достать его, но юноша закрылся щитом, и оружие франка соскользнуло.
— А как они определят победителя? — задал, мягко говоря, запоздавший вопрос Александр.
Друзья посмотрели на него так, как если бы он спросил, откуда берутся дети.
— Как сдастся или бой продолжать не сможет, так и всё — прогудел Бодуэн.