– После сражения в Редвинге, – с кривой усмешкой продолжал он, – Синод перестал делиться со мной своими планами, но скажу вам одну банальную вещь: если ученый знает, что его цель достижима, он уже на полпути к конечному результату.
Виннифред Тревейн довольно бесцеремонно фыркнула, как всегда, когда была убеждена в своей правоте:
– Я не разделяю озабоченность адмирала первого ранга. Позвольте мне повторить уже сказанное мною раньше.
Фиванцы, разумеется, понимают, что им нужны свои космические истребители. Но ведь защитники Лорелеи готовились к схватке не на жизнь, а на смерть, о чем свидетельствует их упорное сопротивление и массовое использование таранных ударов. И это понятно, ведь Лорелея играла важную стратегическую роль, а мобилизованному промышленному потенциалу Земной Федерации фиванцы теперь могут противопоставить только жесткую оборону. Вспомните, в Лорелее они бросились таранить нас своими ценными космическими кораблями. Почему они не использовали там истребители? А потому, что у них их нет!
Тревейн посмотрела на Беренсона, который кивнул, соглашаясь с логикой начальницы разведотдела.
– Таким образом, – продолжала она назидательным тоном, – можно прийти к выводу, что, когда три месяца назад мы отбили у фиванцев Лорелею, у них еще не было космических истребителей или у них их было очень мало. И вряд ли они успеют построить их в достаточном количестве, чтобы помешать нам осуществить в будущем месяце задуманную операцию. А ведь им еще нужно готовить пилотов и строить орбитальные ангары, с которых будут катапультироваться истребители!
Тревейн с торжествующим видом огляделась по сторонам, словно приглашая собравшихся попытаться отыскать изъян в ее рассуждениях.
– Ваша логика безупречна, коммандер, – признал Ланту. – Но позвольте напомнить, что недостаток любых логических рассуждений заключается в том, что правильность выводов всегда зависит от правильности предпосылок. А одна из ваших предпосылок кажется мне сомнительной. Почему вы считаете, что фиванская Церковь решила перейти к обороне или, по крайней мере, приняла такое решение на момент сражения в Лорелее?
Офицеры молчали, глядя на Ланту вытаращенными глазами. Неужели можно допустить, что в таком катастрофическом положении фиванский Синод может помышлять о чем-то кроме обороны?! Над доводом Ланту серьезно задумался лишь Антонов.
Бесцеремонно положив ноги на край стола, Ханна Аврам наблюдала за тактическим симулятором. Воображаемое сражение закончилось, и Ханна нахмурилась. Благодаря стараниям Хезелвуда у нее было уже шестнадцать эскортных авианосцев, но, согласно компьютерному прогнозу, ей предстояло потерять тринадцать из их числа.
Ханна встала и, сунув в карманы кителя сжатые кулаки, принялась расхаживать по штабной рубке «Харуны». Загвоздка в тех исходных данных, которые она вводит в компьютер! Если фиванцы будут действовать так, как думают земляне, не ведая при этом о ее крошечных авианосцах, то корабли, благодаря хитроумному замыслу Антонова, проникнут в Фивы без потерь. Если они сумеют ускользнуть за пределы дальности действия оружия противника, ее истребители нанесут большой урон фиванцам, которые не смогут достать землян. При таких предпосылках компьютер предсказывал гибель не более трех ее кораблей. Но стоило заменить хотя бы одну из этих предпосылок, ее потери стремительно возрастали. А если поменять какие-либо две предпосылки, то ее корабли должны были погибнуть почти полностью.
Ханна остановилась и, нахмурившись, уставилась в симулятор. Какие маленькие и беззащитные у нее кораблики! На них нет ни мощных щитов, ни брони, как на эскадренных авианосцах! До какой-то степени именно это и должно их защитить. Ведь они кажутся никчемными целями, на которые не стоит тратить ракеты. По крайней мере пока они не катапультировали свои истребители! Но если фиванцы ими все-таки заинтересуются, их песенка спета!
Ханна несколько раз проанализировала план Антонова и не могла оспорить ни одну из его предпосылок. Учитывая все, что земляне знали и видели, этот план можно было считать безукоризненным. Но что если у павианов все-таки есть истребители?! Впрочем, Ханна признавала, что логика Виннифред Тревейн безупречна.
Тем не менее ее мучила смутная тревога. А неприятнее всего было понимать, что Антонова тоже грызут сомнения, хотя он в этом и не признается.
– Вассе сстороффье! – с невероятно гордым видом прошипел Ктаар по-русски, но чем-то озабоченный Сущевский лишь буркнул в ответ что-то невнятное. – В чем дело, Пааваал Сааргаайевищ? – громко спросил орионец. Как всегда накануне крупного сражения Ктаар был в прекрасном настроении. – Вы все еще думаете о том, что сказал этот фиванец? – Ктаар хрипло зарычал, тем самым выражая на орионский манер нетерпение; он залпом осушил свой стакан, снова налил себе водки и протянул бутылку Сущевскому: – Пейте! Как это вы говорите? «Не тяни кита за хвощ!»
