Зачем он пытается меня в этом убедить? Это же откровенная ложь! И в прошлый раз это тоже было ложью! Минуту назад он был одержим мыслями об Аринке, а потом вдруг спохватился, что пока я рядом, нужно строить из себя влюбленного? На ум приходят слова Дашки, что Суханкин влюблен в нее – точно не помню – с детства? И слова Ритки, как он убивался по Аринке. Вот Ритка, похоже, не врала. Вот где истина. Дашку он пытается убедить – и успешно! – что влюблен в нее, меня – что в меня, но на самом деле по-прежнему любит только Аринку. Мне вдруг становится его жаль.
– Слушай, Дим.
Мы останавливаемся, подойдя к воротам парка. В нескольких шагах лениво шумит улица.
– Ты бы отвлекся немного от Аринкиной смерти. Встретился бы с друзьями, сходил в кино… Мне кажется, и Авзаловым, и особенно Дашке, тоже не помешает начать отвлекаться. Ты постоянно ездишь к ним, напоминаешь о случившимся, с Дашкой только об этом и разговариваете…
Он бросает на меня злобный взгляд. Всю влюбленность как рукой сняло.
– Если нравится – отвлекайся! А мы вот так просто не можем, как ты! Тоже мне, лучшая подруга!
Он разворачивается и быстро уходит, лишая меня неловкого момента прощания и отмазок от предложения подвезти. На секунду к горлу подкрадывается ком обиды, но я быстро его сглатываю. Еще не хватало расстраиваться из-за мнения какого-то придурка! Озираюсь в поисках урны, куда можно было бы скинуть окончательно остывший кофе.
И вижу ее. В конце главной аллеи, там, где из-под снега все еще торчит бортик фонтана. Призрак в розовой куртке с белыми волосами. Она стоит, не двигаясь, пока я не могу решиться – броситься ли мне к ней или вон из парка. Я делаю несколько шагов по направлению к фонтану, изо всех сил вглядываясь в силуэт, но в следующий миг он исчезает. Я жмурюсь, пытаюсь выхватить его снова – меж деревьев, на фоне застывших каруселей… Но она исчезла. Пытаясь убедить себя, что это был просто обман зрения, я выхожу за ворота.
Я сижу у окна в кухне, на своем любимом месте.
У матери сегодня выходной, тетка пригласила нас в гости на обед, мол, праздник же, Рождество! Мне, однако, удалось убедить мать, что готовиться к экзамену гораздо важнее, чем есть куриный пирог и слушать теткины поучения. Но мать явно обрадовалась приглашению, поэтому ушла одна.
Конверт лежит передо мной, все еще не распечатанный, я жду, когда сварится кофе. Мне очень тоскливо и не хочется погружаться в воспоминания, которые хранит это письмо. Я хорошо знаю, о чем там написано. Но все равно должна прочитать, увидеть, как все было, ее глазами – глазами жертвы, которую мы принесли на алтарь Аринкиного корыстолюбия.
Кофе – насыщенный и крепкий, не то что в кафе Ключницы! – наконец вздымается густой пеной, и я выключаю газ. Наливаю себе огромную кружку, добавляю сливки и сахар. Хочется как-то подсластить пилюлю, которую я собираюсь проглотить. Усаживаюсь поудобнее, поджав под себя ногу, раскрываю конверт и достаю несколько листков, вырванных из тетради в клетку.
«Я, Цуркан Анна Васильевна, 19 мая 199* года рождения хочу заявить, что 28 ноября 201* года меня изнасиловали в квартире по адресу Полевая, 6 – 12, которая принадлежит Мазитову Ринату Амировичу, нашему заместителю декана по воспитательной части…»
Начало сумбурное, но она явно старалась – горько усмехаюсь я и делаю глоток кофе.
«Это преступление совершено им же, Мазитовым Э. А. Соучастницами преступления являются студентки моего вуза, учащиеся первого курса экономического факультета Авзалова Арина и Нагаева Анастасия, которые обманом заманили меня в квартиру Мазитова».
На этих строках чувствую, как под мышками выступает холодный пот.
«27 ноября, в пятницу, Авзалова подошла ко мне на перемене, специально дождавшись меня возле аудитории, где у нас должна была начаться пара. Я не знаю, почему она выбрала именно меня, я никогда не вела себя вызывающе, старалась хорошо учиться, ведь я всего лишь на первом курсе. Очень жаль, что я не могу спросить у нее, почему именно я, почему она так безжалостно решила бросить меня в клетку льва на растерзание…»
Нехитрый пафос, но в глазах у меня начинает двоиться. Смаргиваю слезы и читаю дальше.
«Авзалова спросила, не хочу ли я подработать сегодня вечером. Я действительно постоянно в поиске подработок и даже давала объявления, что ищу место няни, уборщицы или что-то типа того. Мои родители – пенсионеры и не могут давать мне достаточно денег. Сложно прожить в чужом городе на две тысячи в месяц. Наверное, Авзалова узнала об этом, может, увидела мое объявление или кто-то ей сказал. В общем, она сказала, что вечером нужно будет помочь обслуживать одну, как она выразилась, “частную вечеринку”, которая будет проходить на квартире. Нужно будет мыть посуду, менять тарелки и после все убрать, помыть полы. За несколько часов работы она предложила мне пять тысяч. Это очень хорошие деньги. Даже слишком. Мне следовало бы насторожиться, но я думала только про заработок и очень радовалась. Как позже выяснится, зря.
