– Ой, да что там убираться! Всего-то шесть человек! Может, и полы мыть не придется. Давайте, а то совсем что-то скука!
Она достала вино – красное – откупорила бутылку и налила в бокалы. Я посмотрела на Цуркан, та пожала плечами и взяла протянутый фужер.
– Ну, за приятный вечер! – сказала Аринка, подняв бокал. Мы неловко чокнулись и пригубили вино. Вино было дорогим и вкусным, это отметила не только я. Все трое довольно быстро допили первый бокал, а потом и бутылку.
Я чувствовала, как запылали щеки, мне стало жарко. Сознание немного помутилось, звуки и краски вдруг стали ярче. Мы обмякли и расслабились, Цуркан уже вовсю хихикала над Аринкиными комментариями, да и я ощутила эту пьяненькую легкость.
В кухню вошел Мазитов и ласково спросил, не устали ли мы. Мы, перекрикивая друг друга, заверили его, что беспокоиться не о чем. Он похвалил нас за выпитую бутылку и предложил выпить еще, с ним вместе. Сам выбрал вино и откупорил, ловко орудуя штопором. Я попыталась поймать Аринкин взгляд, думая о том, что мне уже хватит, иначе развезет и толку тогда от меня будет мало. Аринка улыбалась и никак не реагировала на мои вопросительные взгляды. Я посмотрела на Аню, она наблюдала за Мазитовым, слегка нахмурившись, я поняла, что она тоже не в восторге от перспективы надраться.
«Выпью буквально глоток, чтоб не обидеть Амирыча, – подумала я. – А девчонки уж как хотят».
Однако Мазитов не настаивал, чтоб мы пили много. Чокнувшись с нами и пригубив вино, он сказал, что еще вернется, и ушел в гостиную.
– Так, отдохнули – теперь можно и поработать! – возвестила Аринка, хлопнув в ладоши. – Ань, достань из холодильника остатки винограда и хорошенько помой. Чтоб, если что, не возиться с ним, готовый уже подать, и все. А мы с тобой, – она повернулась ко мне, – пойдем и приберем со стола.
Цуркан тут же нырнула в дебри холодильника, целиком скрывшись за распахнутой дверцей, я покорно кивнула и вышла, Аринка замешкалась, догнала меня уже в коридоре, резко потянув за рукав. От неожиданности я аж вскрикнула.
– Тихо! – зашипела Аринка. В полумраке прихожей я видела, как сверкают ее глаза. – Телефон в сумке? – Она потрясла перед носом моей сумочкой, которую я повесила на спинку стула в кухне. – Никаких вещей не оставила?
Я потрясенно покачала головой.
– Тогда валим!
– Куда? Так еще же… Что случилось?
– Тихо!
Она подтолкнула меня к входной двери, на ходу снимая с вешалки наши куртки. Сунув ноги в сапоги, не застегивая молнию, она уже открывала дверь. Я едва успела найти свою обувь, как Аринка – уже из подъезда – выволокла меня наружу.
– Да что случилось-то? – воскликнула я, чувствуя, как начинаю психовать от того, что по непонятной причине стою на лестничной клетке в одних носках. Аринка – с нашими куртками и сумками в объятиях – уже жала кнопку лифта.
– Да сейчас расскажу, давай сначала свалим, а? Обувайся быстрее! – Она начала ржать, и меня тут же заразил ее нервический хохот. Кое-как натянув обувь, я шмыгнула в лифт. Куртку напяливала уже на улице. Едва поспевая за Аринкой, вынеслась со двора Мазитова дома.
– Стой!
Мы обе замедлились на небольшой аллейке, бегущей вдоль проезжей части улицы, и плюхнулись на скамейку. Я понимала, что было довольно поздно – десятый час, аллея была безлюдной, фонари горели через раз, и мне вдруг стало жутко.
– А Аня? – спросила я, отдышавшись. – Почему мы убежали? Надо было и ее взять.
Аринка пожала плечами, и светлые чуть закрученные пряди волос коснулись щек. Потом достала сигарету – прямо из кармана, не вынимая пачки, – и прикурила.
– Ее проблемы. Деньги я отдала, как и обещала. Я не говорила, что буду за всем присматривать, и за ней в том числе.
– Но… ты сказала ей, что мы уходим?
Аринка посмотрела на меня как на дурочку.
– Ты до сих пор понять не можешь? Насть, вроде, по твоим рассказам, ты в своем городе в какой-то крутой тусовке вращалась…
– Да, так и было! И я там не таскалась по хатам учителей, чтобы за пару тысяч посуду помыть, – буркнула я. Не люблю, когда кто-то обесценивает мое светлое прошлое.
– Короче, объясняю для тупых. Цуркан там не для того, чтоб посуду мыть. Она для Мазитова.
Я соображала секунды две, потом вроде поняла, но пазл в голове никак не складывался.
– А для кого тогда весь этот спектакль? На хрена мы там тусили полтора часа? Нельзя было просто ей адрес сказать?
– Для Цуркан этот спектакль, ясно?
Я замолчала, приводя мысли в порядок.
– Значит, она не знает, – тупо отрезюмировала я. – Ты обманула ее, заманив в квартиру Мазитова, подпоила, и теперь она осталась там одна, с этой толпой пьяных мужиков и шлюх, и Мазитов ее…
– Трахнет, да, – спокойно закончила Аринка, когда я замялась, подбирая слова.
– Ну ты и тварь, – процедила я, чувствуя, как леденеют руки.
Аринка посмотрела на меня – не с обидой, не с возмущением, а со своей неизменной полуулыбочкой – и ответила:
– Правда? А ведь он хотел тебя. И на месте Цуркан могла бы быть ты.
– А-а-а-а, какое благородство! Ты спасла меня, ну-ну!
