Предварительное следствие по делу Суханкина в самом разгаре, я езжу на допросы и следственные эксперименты чуть ли не через день и уже мечтаю, чтобы это поскорее закончилось. Его признали вменяемым, поэтому ему светит суд и реальный срок, скорее всего, пожизненное. Он отказывается от причастности к смерти Аринки так упрямо, что даже следаки засомневались. Но больше он не обвиняет меня. Словно забыл о моих словах.
На первом же допросе, когда меня прямо с Башни отвезли сначала в больницу, а потом – в кабинет следака, я рассказала обо всем, что случилось в тот день. Мазитова арестовали, но вскоре выпустили под домашний арест, от преподавательской деятельности его, разумеется, отстранили.
Официантка приносит коктейль, в большом стакане с темным напитком плавают кубики льда и долька лимона. Я с наслаждением делаю первый глоток.
Как и прежде, я хожу в институт и даже слыву примерной ученицей. Марька снова взяла меня под свое крыло и всячески оберегает от расспросов и лишних глаз. Прямо мой телохранитель, аж смешно.
Успеваю выпить половину коктейля, когда напротив меня садится Аня. Она опоздала на полчаса, но я этому даже рада. Успела еще раз перечитать ее письмо. Оно лежит сейчас на столе рядом со стаканом, и Аня, конечно, замечает его.
– Так вот кто выкупил его у Ключницы, – говорит она вместо приветствия.
– Я выкрала ключ у тебя в комнате, – отвечаю я и наблюдаю, как расширяются ее глаза.
– Ну ты та еще штучка! – говорит она наконец. – Что пьешь?
– Виски с колой.
– Я тоже буду.
Ждем, пока принесут ее заказ, и болтаем об институте.
– Ты собираешься возвращаться на учебу? – спрашиваю я, так как знаю, что Аня давно не ходит на пары, не сдала сессию и висит в списках на отчисление.
В ответ Цуркан качает головой – нет.
– Жалко, из общаги выселят. Но я все равно собираюсь валить из этого города.
Звучит знакомо.
– Почему?
Она оглядывается, словно собирается передать мне какую-то тайную информацию, наклоняется над столом и говорит:
– Думаешь, его посадят?
– Конечно! – отвечаю я не задумываясь. – Он же признался во всех убийствах.
– Я не про Суханкина. Про него.
Я смотрю на нее непонимающе, потом доходит:
– Про Мазитова? Не знаю. Но в институт он точно не вернется – кто его возьмет после такого скандала? Можешь не переживать.
– Ты думаешь, он просто так успокоится? Не будет нас искать, мстить? Та, первая девочка так и не призналась. Она боится. Знаю ее, живет в общаге. Ходит сейчас вся затюканная, носу из комнаты не показывает. Вдруг у него есть влиятельные друзья или родственники…
– Тебе кто-то угрожал?
– Пока нет.
– Чтобы он не дотянулся, надо его засадить, Ань. Ты же сама просила отправить это письмо в полицию.
– Да, но я-то планировала к этому дню свалить подальше из Арслана! Я думала, что когда Ключница отправит письмо, меня тут уже не будет! Но… Оказалось, что это не так-то просто! Нужны деньги, и немало.
– Если я дам тебе денег, ты дашь показания?
– В полиции?
– Ну да.
Аня долго раздумывает.
– Не знаю. Мне страшно.
Ну ясно, хочет просто убежать. Пожалуй, я ее понимаю.
– Думаю, это он убил твою Авзалову. Она слишком много знала, и он решил ее убрать.
Да, у следствия была такая версия. Когда на Мазитова надавили, он признался, что Аринка приходила к нему в тот день – в его квартиру, что о встрече они договорились еще накануне. Он сказал, что Авзалова шантажировала его и тогда он решил ее наказать. Он изнасиловал ее и припугнул, что с ним шутки плохи, никаких денег Аринка от него не увидит. Вспоминая наш с ней последний разговор, думаю, что он не только пригрозил, пытаясь остановить ее шантаж, но и заявил, что отныне она будет работать на него и на его вечеринки. Она позвонила мне с его телефона – это я потом выяснила, просмотрев номера преподов в списке Марьки. Поэтому я застала ее на балконе в таком смятении – то ли плачущей, то ли смеющейся. Но Мазитов наотрез отказывался взять на себя ее убийство. Он сказал, что она просто ушла, а он поехал в кабак в центре – нашлись и свидетели.
– Вряд ли, – осторожно отвечаю я. – Вроде у него алиби.
Цуркан пожимает плечами:
– Сама-то что планируешь делать?
– Ну, до конца следствия и суда мне деваться некуда, – отвечаю я. – Стараюсь отвлечься, сосредоточиться на учебе.
– Скукотища, – усмехается Аня.
– Предлагаешь рвануть вместе с тобой в Вегас? – усмехаюсь и я.
– Хотя бы в соседний город.
Так себе перспектива.
Открываю сумку и достаю стопку долларов – половину Аринкиной заначки. Демонстрирую Ане, сую в конверт и протягиваю через стол.
– Что это? – таращится она, не прикасаясь к конверту.
– Бери. Это тебе на Вегас. В конце концов, мы перед тобой в долгу – я и Аринка. Надеюсь, это хоть как-то компенсирует.
Она мешкает, но все же берет конверт. Мы долго молчим, допивая вискарь, наконец она заявляет:
– Когда все закончится и ты сможешь уехать, я уже обустроюсь там, найду жилье и работу. Так что имей в виду. Приезжай. Нам обеим нужно бояться его.
Его. Не Мазитов, а Волан-де-Морт какой-то! Только улыбаюсь в ответ, растроганная ее предложением.
– Ладно. Если что, позвоню.
