– Насть, ну перестань.
Засовываюсь обратно в квартиру, сползаю с подоконника и поворачиваюсь.
Так и знала.
Суханкин стоит передо мной в образе Аринки: парик, розовая курточка, из-под которой торчит мини-юбка, даже макияж на лице! И как умудрился так быстро намазюкаться.
– Иди сюда, дурочка моя! Как же я соскучилась!
Он распахивает объятия, но я не двигаюсь с места, поглядывая на тарелки. Выглядят довольно тяжелыми. Но я и дернуться не успеваю, как Суханкин подлетает ко мне и сжимает в объятиях.
Мне страшно до тошноты.
– Идем, время пришло.
– Арин, – пытаюсь подыграть, но голос дрожит и звучит фальшиво. – Ты ненавидела Женьку – и, бог свидетель, было за что. Она была сукой, ты правильно сделала, что отомстила ей. А Ритка? Толстая тварь разинула рот на Макса! Размечталась, ага!
Лже-Аринка расплывается в улыбке, и от ужаса меня начинает трясти. Но я продолжаю:
– Так зачем же тебе убивать меня? Я не твой враг, я твоя лучшая подруга! И никогда не делала тебе ничего плохого.
Но Суханкин настырно тащит меня к выходу:
– Тем лучше для тебя – умирать будет легче.
Надежды не остается, я рвусь из объятий Аринки-призрака, Суханкина или их обоих, кричу, бью его по рукам, пытаюсь ударить в лицо, в какой-то миг мне даже удается вырваться, но он снова хватает меня и что есть силы прижимает к себе. Замечаю на рукаве куртки маленькую заколку-крокодильчик – тонкую, металлическую, видимо, такими он крепил парик. Незаметно хватаю заколку и сжимаю в кулаке. Так себе оружие, но другого у меня нет.
Перед тем как выйти в подъезд, Суханкин снова демонстрирует нож, прежде чем приставить его к моей шее.
Больше отсрочек не будет. Мы идем на общий балкон, и он почти тащит меня – ноги отказываются держать. Надо взять себя в руки, я не сдамся! Господи, неужели я таки разделю участь Аринки и девчонок? Как же им было страшно! Как же я понимаю теперь, что они чувствовали!
На балконе я едва не задыхаюсь от резкости морозного воздуха. Жмурюсь на свет, который кажется слишком ярким после темноты подъезда.
– Не надо… – хриплю я. Он убирает нож, разворачивает меня к себе лицом. Я стою, прижавшись к перилам, за моей спиной – пустота глубиной в двенадцать этажей. По позвоночнику бегут мурашки.
– Хочешь, сделаем это вместе? – говорит он, и в голосе слышится восторг от этой внезапной идеи.
– Ты первый, – отвечаю я, незаметно шаря рукой позади себя и думая, за что бы ухватиться, когда он начнет меня перекидывать.
– Я всегда любила твое чувство юмора! Даже твои шуточки записывала в дневник. Круто же будет, вместе прыгнуть? Ну не дуйся! Мы теперь неразрывно вместе, видишь! Я знаю, как ты меня любила…
– Ты не Аринка, не льсти себе. И она не говорит через тебя, это бред! Аринка бы не несла такой чуши!
Вижу, что он опешил и даже обиделся, слегка отодвинув от меня лицо.
– Что это ты имеешь в виду?
– Думаешь, ты весь такой Аринкин фанат и последователь? Но кое-чего ты о ней не знаешь!
Выиграть время, отвлечь, оттолкнуть, вырваться.
– Даже уверена, что многого, но кое-чего уж точно!
– Чего?
Приближаюсь к нему и говорю, глядя в глаза:
– Это я ее убила.
От неожиданности он ослабляет хватку и даже делает маленький шаг назад. С криком обрушиваюсь на него, зажав в руке заколку и целясь прямо в накрашенный глаз. Суханкин инстинктивно закрывает лицо рукой, так что я промазываю, но выигрываю желанные секунды и сантиметры – прочь от перил, от края, прочь с балкона!
Уже у выхода чувствую, как он тащит меня назад, вцепившись в край куртки. Скидываю, едва не запутавшись в рукавах, рвусь вперед и втыкаюсь в человека.
Мужик лет тридцати вваливается на балкон, за ним – еще один, по инерции они затаскивают обратно и меня.
– Не дергаться, ребята, полиция!
Второй прижимает Суханкина к бетонному полу, а я начинаю реветь, оседая на пол. Первый полицейский поднимает меня и неловко постукивает по плечу:
– Все в порядке, все позади, ну.
– Не зря неделю этот балкон пасли! – говорит второй. – А ну лежать! Нет, ты только посмотри на это чучело!
– Это она! – барахтается Суханкин. – Она убила Аришку, сама призналась!
– Рот закрой!
Медленно высвобождаюсь из объятий полицейского, тело окончательно размякает, я едва держусь на ногах. Мужик подталкивает меня к выходу.
– Не дайте ей уйти, это она убила! Сама призналась, вы что, не слышали?
Незаметно для ментов посылаю ему едва зримую улыбку.
Да кто теперь тебе поверит.
Мать ушла в ночную смену.
Я понимаю это, когда просыпаюсь от телефонного звонка и вижу на экране время – 23 : 07, а мать уходит на работу в ночь около десяти вечера. Мы вернулись от тетки, и я сразу легла на диван в своем углу, листала новостную ленту и не заметила, как уснула.
Теперь же, пытаясь выбраться из паутины сна, я сажусь, телефон продолжает звонить. Номер незнакомый, заканчивается на все пятерки, и человек, звонящий с этого номера, явно не собирается сдаваться.
Отвечаю.
– Ну ты что так долго трубку не брала? – возмущенно вопит Аринка.
– Заснула. Что с телефоном?
– Да зарядка села, попросила позвонить у прохожего.
– Ты не дома, что ли?
