Мы стоим напротив друг друга, я все еще сжимаю в горсти рукав ее свитера. Она находит в себе силы возмутиться:
– Ты что, совсем того? – и выдернуть руку из моих цепких лапок. – Что вытворяешь?
– Поговорить с тобой хочу, – спокойно отвечаю я. Лебедева округляет глаза и как будто оседает.
– О чем это? – Голос слегка хрипит, и ей приходится кашлянуть.
– Что ты знаешь об Аринкиной смерти?
Мой вопрос словно ударяет ее по лбу – она отшатывается. В какой-то момент мне кажется, что сейчас Женечка поскачет от меня, как испуганная газель, заслышавшая в зарослях поступь львицы-охотницы. Но ни наш институт, ни даже этот город не похож на бескрайнюю саванну, так что бежать ей некуда. До нее это постепенно доходит, и она приближается ко мне, сверля тревожным взглядом. Пытается понять, как много правды мне известно.
– Что ты имеешь в виду?
– А то, что ты видела ее в тот день, в воскресенье. Так ведь? Ты что-то знаешь, и я хочу знать, что именно!
Плохо, Настя, ой как плохо! Мы же с тобой полпары этот диалог репетировали и договорились, что не будем швыряться неопределенностями вроде «ты что-то знаешь», иначе она поймет, что это не более чем предположение.
Но, кажется, Женин умишко не способен к аналитическому мышлению, по крайней мере, в данную минуту. Она бледнеет так сильно, что приходит мой черед пугаться – вдруг она сейчас рухнет в обморок? И мне придется тащиться в медпункт аж на первый этаж.
– Я… я… – лепечет она еле слышно, – ничего не видела. Я не могу ничего сказать. Пожалуйста. – Ее голос звучит умоляюще и, что самое странное, искренне. – Пожалуйста, оставь меня в покое.
Она пятится назад, словно желая убедиться, что я не брошусь на нее с победным криком, и через пару шагов разворачивается и уходит нетвердой походкой.
«Пожалуйста, оставь меня в покое» – так и шелестит в моих ушах. Она сильно испугана, и мне ее даже жаль. Я, кажется, знаю, что она видела, но выбить из нее подробности не помешает. Ей все равно негде скрыться, так что я еще вернусь, Женечка Лебедева.
Как же круто ощущать себя угрозой.
Когда я прихожу домой, то время уже приближается к четырем часам.
Мамы нет, может, ушла в магазин, может, к соседке. Переодеваюсь в спортивный костюм, перешедший в разряд домашней одежды, натягиваю на голову тонкий капюшон – в квартире снова ужасный дубак. Ловлю отражение в зеркале и нахожу, что оно трагикомично: к капюшону серой спортивной кофты пришиты длинные заячьи уши, нежно-розовые внутри. Глядя на собственный образ, думаю, что он отражает теперешнюю суть: меня как будто вывернули наизнанку: из девушки с душой ребенка я словно превратилась в уставшую, потрепанную судьбой сорокалетнюю разведенку с внешностью тинейджера.
Ставлю на плиту чайник и сажусь на любимое место у окна – то самое, где я сидела, замахивая рюмки, пока тело Аринки остывало в снегу у подножия Кричащей Башни. Это было позапрошлой ночью, а кажется, что прошла вечность.
Макс с фингалом, Дашка и пропавший дневник, свадебное платье, курьер в красной вязаной шапке, Ключница, баксы, кольцо с бриллиантом, Аринкин список… Эта круговерть событий как будто затмевает взор и никак не дает мне разглядеть главное: Аринка умерла. Бесконечные встречи, загадки, вопросы отвлекают меня от самого важного: я просто не могу осознать, что ее нет, все кончено. Что я – снова! – выбита из привычного русла и выброшена куда-то за его пределы.
Время самых коротких дней в году. Мы постоянно бродим в темноте, в лучшем случае – в сумерках. Буквально два дня назад Аринка – живая, радостная и полная надежд! – вышла из дома и отправилась на свидание. Они должны были встретиться на аллее у Вечного огня – Свечки, как его называют местные. Что было потом, я точно не знаю. Она не писала мне эсэмэски, а звонить во время свидания ей, видимо, было неудобно, да я и не ждала. Самое важное мы всегда обсуждали лично.
Я предполагала, что мы встретимся в понедельник, она поделится со мной впечатлениями, мы сдадим зачет и примемся обсуждать планы на Новый год.
Намечалась большая вечеринка – других форматов празднования Аринка не признавала. Я тоже ждала этого вечера – мы должны были собраться у Ваньки. Не только мы вчетвером, но и большая компания их друзей. Никогда раньше я не была дома у Ваньки, меня охватывал приятный трепет от перспективы провести новогоднюю ночь в его доме и его компании. Рядом с ним. Предстояли приятные хлопоты – мы с Аринкой составляли меню, рассчитывали деньги, должны были приехать с утра к нему и заняться приготовлением салатов. Весь день хозяйничать на его кухне! Даже если в компании и были другие девчонки – разве превзошли бы они наши позиции хозяек праздника? Мы отвечаем за сервировку, за горячее, знаем, где взять чистые тарелки…
Я представляла, как Ванька заметит меня, покоренный моим аристократизмом и глубиной внутреннего мира.
