– Нормально, – говорю я и чувствую укол совести. Самочувствие у меня отличное. Совесть начинает хихикать Аринкиным смехом. – В какую кофейню едем?
Мне абсолютно плевать, будем ли мы сидеть в ресторане «Гранд-отель Восток» или стоять у ларька с пластиковыми стаканчиками и шаурмой, но решаю перестать быть неловкой мямлей и дать шанс прежней Насте.
– «Венская», на Свечке.
В том же доме, что и боулинг-клуб, и пиццерия «Ямочки», где сидели мы с Женей. Заведение на порядок выше, да, но соседство с Кричащей Башней сводит на нет все плюсы.
– Бывала там? Симпатичная кафешка.
Мы болтаем о местных заведениях, мчим по улице Ленина – вдоль аллейки, мимо института, мимо людей, торопливо бредущих в сумерках и морозе. И я вспоминаю, что очень люблю кататься на машине по ночному городу – мне не хочется ни в какую кафешку и уж подавно не хочется видеть Макса с Риткой, я хочу лететь рядом с ним по улицам, покупать кофе в бумажном стаканчике на заправке, смеяться и подпевать радио. Прежняя Настя продолжает захватывать мое сознание.
– Каким образом Рита оказалась в вашей компании? Они что, с Максом?.. – Я не договариваю, не зная точно, как обозначить это состояние. Они явно пока еще не встречаются, но что – намереваются?
Ванька отвечает, улыбаясь:
– Ну у Макса, по-моему, и в мыслях нет. Она ему позвонила посочувствовать, потом приехала поболтать, они договорились, что вместе пойдут на похороны, короче, так и притерлась.
Притерлась – отличное слово, очень подходит для ситуации. Значит, они с Максом притираются друг к другу.
– Макс ей нравится, поэтому Аринка с ней и поссорилась.
Ванька удивленно поворачивает голову.
– Серьезно? Не знал. Вернее, помню, что она одно время с вами дружила, а потом пропала, но не придавал значения.
Не знаю, зачем я это бухнула. Возможно, из-за обиды за Аринку, хочу унизить Ритку или мне захотелось поделиться с Ванькой какой-нибудь более-менее важной инфой, чтобы придать себе значимости в его глазах. Впрочем, не такая уж это и большая новость.
Мы паркуемся возле боулинга, я с сожалением выбираюсь из теплого салона в морозный вечер. Дожидаясь, пока Ванька выйдет из машины, оглядываюсь: как всегда, у входа в боулинг куча курящего народа, в «Ямочках», по-моему, тоже заняты все столы – видно через панорамные окна. Замечаю толпу людей даже у Башни, пытаюсь рассмотреть, что там происходит, но меня отвлекает Ванька.
– Пошли?
Отворачиваюсь и иду рядом с ним к кофейне. Помешкав секунду, беру его под руку – снег на дороге рыхлый, а я на тонких каблуках. Он сгибает руку, чтоб мне было удобней.
За массивной дверью приятный полумрак. Рядом с входом – гардероб, я скидываю шубку, рукава платья закрывают только плечи, и руки тут же зябнут. Мы проходим в зал – круглые столики и большие мягкие стулья. Кофейня, в отличие от дешевых «Ямочек» и боулинга, полупустая, но очень уютная. Я тут впервые.
Рита и Макс сидят рядом за столиком в углу у декоративного камина. Увидев нас, Рита энергично машет рукой, как будто мы ищем их на стадионе, битком забитом людьми. Чему она так радуется? Мы что – разлученные в младенчестве сестры и вот наконец встретились? Лицемерка.
Мы с Ванькой усаживаемся напротив них, я радуюсь, что Ванька сидит рядом, по левую руку, в голову прокрадываются романтические мысли: «ближе к сердцу», и я с трудом сдерживаю глупую улыбку. Рита смотрит вполне дружелюбно, Макса пока не могу разгадать – кажется, он опасается. Бросает подозрительные взгляды исподлобья.
Сделали заказ: я – бокал вина, Ритка – вишневый эль, Макс – пиво, Ванька – черный кофе. Когда все принесли, Макс нерешительно обводит нас взглядом и говорит:
– Ну, может, каждый скажет что-то о ней… Пару слов. Настя, начнешь?
В легком волнении барабаню по ножке бокала, приподнимаю его и бормочу:
– Хорошо… Аринка была замечательной, мир без нее потускнел. Я очень скучаю.
Все это время, пока говорю, разглядываю столешницу и свои пальцы, сжимающие бокал. Не могу поднять глаз. Слово берет Ритка:
– Аринка была моей лучшей подругой много лет.
О, правда? Что это, камень в мой огород? Слушаю все так же, не поднимая взгляда.
– И я очень любила ее. Она была веселая, добрая, умная и очень красивая… Другой такой нет и не будет.
Она долго расхваливает несуществующие Аринкины качества. После заявления, что «этот человечек всегда приходил на помощь», перестаю слушать. Наконец она заканчивает. Ванька, поймав взгляд Макса, слегка кашлянул и сказал:
– Ну что тут говорить. Она была классной веселой девчонкой, и мне очень жаль, что ее больше нет.
И в этот момент он сжимает мою руку. Над столом, при всех. Может, эти поминки посвящены Аринке, может, организатор их – Макс, но главная роль теперь точно принадлежит мне.
Макс опускает голову и толкает довольно длинную речь:
– Я любил ее так, как никого раньше. Я не могу поверить, что ее нет. Я всегда говорил ей…
