Я все еще не могу поверить в то, что Женечки Лебедевой, лупоглазой жеманницы и вечного предмета наших насмешек, нет, она умерла, погибла, как и Аринка. Но если в Аринкиной смерти есть хоть какая-то логика – куда еще могли завести ее эти длинные цепи интриг, эти списки людей, которых она использовала, эта пачка денег, собранных шантажом, угрозами и чуть ли не преступлениями? – то смерть Жени казалась нелепой случайностью. Мне ее так искренне жаль, что на глаза наворачиваются слезы. Куда она влезла по своему наивному любопытству, что ей пришлось погибнуть?
В то, что Аринка с Женей и правда покончили с собой, я теперь окончательно не верю. Вчера в местных новостях говорили о том, что «город захлестнула волна самоубийств, и хотя полиция отметает версию, что тут орудует маньяк, общественность не обманешь. Предновогодний мандраж сменяется паникой. Кто виновен в смерти двух молодых девушек, так трагически погибших одна за другой? Страшные ошибки молодости или что-то иное?»
И я с общественностью полностью согласна. Не верю я в такие совпадения. Десяток человек, если не больше, желали Аринке смерти. Кого-то она довела до ручки, и, видимо, теперь этот кто-то не мог остановиться, предпочитая все проблемы решать, пихая людей с Башни. Но кому могла помешать Женя?
Ответа на этот вопрос у меня нет, и я даже боюсь продолжать анализировать. Боги, ну все ведь стало налаживаться! Я должна была отходить от Аринкиной смерти в Ванькиных объятиях, готовиться к Новому году, к экзаменам, к походам в кино. Налаживать жизнь. Но вместо этого я снова собираюсь на похороны. Второй раз за неделю.
За эти полтора дня я успела поцапаться с Марькой из-за очереди к преподу во время сдачи рефератов (я теперь старалась при любой возможности задевать ее и мелко пакостить, не знаю, что за садистское удовольствие мне это доставляло), получить два зачета (остался еще один), два раза встретиться с Ванькой (позавчера мы вместе сидели в кофейне, а вчера он забрал меня утром, чтобы отвезти в институт) и созвониться с Риткой (она сама позвонила мне), чтобы обсудить меню нашего новогоднего стола. Я отдала руководство праздником в ее руки, вяло соглашаясь со всеми предложениями.
Разглядываю себя в зеркале: темные джинсы и черная водолазка. Я не решилась надеть на похороны Жени то же самое платье, что и к Аринке. Подчеркну будничным нарядом меньшую значимость, что ли. Волосы собраны в высокий хвост, так как из-за тяжести моей гривы он в скором времени обязательно сползет. На улице внезапно потеплело, и я решила достать из дебрей шкафа весеннюю куртку. В общем, образ получился достаточно спортивный и неприметный. Мне и не нужно, чтоб меня там приметили. Завязываю шнурки на кроссовках, когда звонит телефон в кармане. Ванька приехал.
Мы решили, что зайдем попрощаться, но на кладбище не поедем. Хватит с меня кладбищ.
На улице солнечно, капает с козырька подъезда и совсем не пахнет новогодним настроением. Снег на дороге совсем сошел. У машины стоят Ванька и Макс, курят. Так и знала, что Макс увяжется. Задняя дверь открывается, мне машет Ритка. Вся наша развеселая компания в сборе. В моих мыслях кто-то противно и насмешливо хмыкает Аринкиным голосом.
При виде меня Ванька бросает сигарету и подходит ближе, чмокает в губы и заводит прядь за ухо:
– Какая ты милая.
– Спасибо.
– Привет, Насть, – говорит Макс. Я киваю в ответ.
– Они-то зачем едут? – шепчу Ваньке. – У меня отвратительное дежавю. Ты сказал, что мы зайдем буквально на минутку. Я чуть ли не в домашнем, – машу рукой на джинсы.
Ванька обнимает меня и шепчет на ухо:
– Макс позвонил утром, сказал, что тоже хочет. Думаю, он очень тоскует по Аринке и ему хочется этой атмосферы утраты. Ритка затаскала его по прогулкам и киношкам.
«Ну так отшей эту Ритку и предавайся горю», – хочется бухнуть мне Максу в лицо, но я сдерживаюсь.
Мы идем к машине, Ванька любезно открывает передо мной дверь. В этот момент что-то привлекает мое внимание. Я медлю, впиваясь взглядом в кучку подростков у подъезда дома напротив. Дома разделяет широкая площадка, где греются на солнце остатки детского городка.
В этой кучке мелькает знакомая красная шапка. «Курьер», который принес платье в коробке.
– Погодите, – говорю я и обхожу машину. Продолжая вглядываться – не ошиблась ли? – начинаю пересекать площадку.
– Что случилось? – кричит Ванька, и я слышу, что он, помедлив, идет за мной.
Увидев меня, подростки притихли, видимо, гадая, иду ли я к ним или мимо, знакома ли кому-то из них. В этот момент «красная шапка» срывается с места и мчится вон из двора в сторону дороги.
– Стой! – ору я и бегу за ним. Расстояние между нами быстро увеличивается. Я и спорт – понятия крайне несовместимые, и я тут же начинаю задыхаться, чувствуя, как тяжелеют с каждым рывком кроссовки на моих ногах.
Но, слава богу, Макс и Ванька со спортом на «ты». Они быстро обгоняют меня, и в одно мгновение Макс бросается на бедную «красную шапочку», на бегу сбивая его с ног. Они оба валятся в снег.
