– Чё надо? – верещит подросток, пытаясь подняться и вырваться из Максовых лап. Шансов у него нет. – Отпустите!
Пытаясь выровнять дыхание, подхожу к ним.
– Дай ему встать, – говорю Максу. – А ты без фокусов! Поговорить надо, никто тебя не тронет.
– Пустите! – хнычет пацан. – Вся куртка вон грязная!
– Зачем ты за ним побежала? – спрашивает Ванька. – Что он натворил?
Макс встает и рывком поднимает пацана, продолжая держать его за локоть.
– Это ты принес коробку с платьем? – строго спрашиваю я. – Я тебя запомнила. Кто тебе велел?
– Какую коробку с платьем? – удивляется Макс. Понимаю, что рассказать придется, но пока мое внимание сосредоточенно на мальчишке. Подхожу ближе.
– Ну, отвечай! Или сейчас потащу тебя в полицию, понятно?
Слово «полиция» сработало как магическое заклинание, хотя что такого криминального в передаче посылки, неясно. Но я рада, что никому не пришло в голову анализировать. Мальчишка продолжает ныть и дергаться:
– Отпустите! Я не знал, что в коробке! Чувак какой-то на серой «Шкоде» дал мне «пятихатку» и велел отнести по адресу, сказать, что это для Арины Авзаловой!
– Что-о-о-о-о-о?! – вопит Макс, таращась на меня. Еще немного, и он отпустит пацана, чтобы вцепиться в меня такой же мертвой хваткой – и не в рукав, а в горло.
– Я позже все объясню! – чувствую, как начинаю психовать на Макса. Достал этот придурок, честное слово! Когда уже до него дойдет: если что-то касается Аринки, это вовсе не значит, что должно касаться его.
Разумеется, сразу понимаю, что это за «чувак на серой “Шкоде”».
– Что он еще сказал? – продолжаю допрос.
– Да ничего! Пару раз еще терся здесь, тачка стояла вон за теми гаражами. Следит за тобой, по ходу. Один раз спросил, видел ли я тебя, с кем и в какое время. Ну, я сказал, что приезжала ты на вон той «Тойоте», он дал еще две сотни и сказал, чтоб я палил тебя, если что. Но я больше ничего не видел!
Ваня встает впереди меня, отгородив от пацана, и в следующую секунду дает ему легкий подзатыльник.
– Ай! – взвизгивает малой.
– Значит, так, слушай сюда. Еще раз увидишь его здесь, тут же звони мне, понял? Запиши номер. Макс, отпусти его.
Пока мальчишка записывает номер Ваньки, я лихорадочно соображаю, что делать. Мотивы Суханкина мне не особо понятны, но выяснить их я намереваюсь сама. Говорить о нем мальчишкам – не лучшая идея. Да, они, возможно жестко на него надавят, только вряд ли он расколется. А вот если я попытаюсь выспросить его осторожно…
– …и запомни, облажаешься – я тебе уши оборву! – заканчивает Ванька наставление. Мальчишка сопит и поправляет предательскую шапку. Ваня достает из кармана купюру в пятьсот рублей и вручает пацану:
– Вот тебе за тревоги, а если все сделаешь как надо, получишь еще больше!
Вид денежки заметно повышает пацану настроение.
Я между тем поворачиваюсь и иду обратно, Ритка в нетерпении топчется у машины. Она, видимо, побоялась приближаться или, может, не хотела бросать чужую машину незапертой. «Наши мальчики» догоняют меня.
– Что за история? – требовательно спрашивает Макс.
Быстро рассказываю, как в день перед похоронами этот пацан притащил коробку со свадебным платьем, которое я отдала Дашке.
– Ничего себе! Кто это сделал?
– Ты же вроде присутствовал сейчас при разговоре? – с раздражением отвечаю я. Ванька предупреждающе обнимает меня. Я уже знаю этот жест – одновременно пытается и защитить, и успокоить.
– Не, ну ты знаешь, чё за хмырь на серой «Шкоде»? – В минуты волнения Макс начинает разговаривать как гопник. Истинная сущность так и рвется наружу.
– Что-то пока не могу понять, – отвечаю я. Категоричное «нет» не позволит мне в дальнейшем спустить парней на Суханкина, если вдруг появится такая необходимость.
– А чё ты сразу не рассказала?
– Кому?
– Мне!
– А как это тебя касается? – Я уже почти кричу, остановившись и развернувшись к Максу. – Ты, что ли, наряжал ее перед похоронами? Нет, это делала ее семья, вот им я сразу и позвонила. С чего я должна была сообщать тебе?
– Все, что касается Аринки, касается и меня. – Макс перешел с развязного тона на грубоватый тихий рык.
– Ты ошибаешься. – Я добавляю к фразе уничижительную усмешку.
– Макс… – предупреждающе говорит Ванька.
Ритка смотрит на нас, открыв рот и вытаращив глаза. Больше всего на свете она сейчас похожа на глуповатую лягушку. Я молча обхожу ее и сажусь в машину. Кажется, мы страшно опаздываем.
Женя жила в районе серых панельных девятиэтажек по улице Льва Толстого, совсем рядом с Кричащей Башней – буквально пара остановок. Ванька высаживает нас у подъезда, а сам едет вокруг двора, пытаясь найти место для парковки.
– Я поднимусь, – бросаю я, не глядя на Ритку и Макса. Сегодня эта парочка меня изрядно раздражает. Макс смотрел на меня волком всю дорогу, а Ритка засыпала жадными вопросами.
Адрес Жени еще вчера объявила нам Марька. Впрочем, и без точного адреса я быстро понимаю, в какую дверь заходить. На третьем этаже толпятся люди, а дверь в одну из квартир распахнута. Мешкаю на пороге, но какая-то любезная тетечка мягко подталкивает меня:
– Заходите, милая, заходите… Все подружки пришли…
