— Прекратите. Оба, — сказал Энтони Локвуд. — Мы на собеседовании, а не на ринге. Джордж: заткнись. Мисс Карлайл, примите извинения, за то, что огорчил вас, но это был серьезный тест, который вы с блеском прошли. Представить себе не можете, сколько кандидатов, с которыми мы сегодня проводили собеседования, придумали небылиц про яды, самоубийства и убийства. В этой кружке должны жить все привидения Лондона, будь хоть половина их историй правдива. Ну, а теперь, пожалуйста, сядьте. Что скажете об этом?
Из ящика стола он достал три новых вещицы и поставил их в ряд напротив меня. Мужские наручные часы с золотистым ободком и старым, ремешком из коричневой кожи; кусочек кружевной, красной ленты; перочинный ножик с узким, длинным лезвием, рукоять которого была украшена слоновой костью.
Я перестала зацикливаться на их обмане. В конце концов, это было хорошим испытанием. Я села и перевела стальной взгляд с Джорджа на лежащие передо мной предметы. Затем, максимально освободила свой разум и стала брать их один за другим.
Время шло. Я закончила проверить вещи.
Когда мои глаза перефокусировались, я заметила, что Джордж увлеченно читает, не весть откуда взявшийся комикс. Локвуд по-прежнему сидел, сложа руки, и смотрел на меня.
Я сделала большой глоток чая, успевшего уже остыть.
— Кто-нибудь из прежних кандидатов справился с этим заданием? — тихо спросила я.
— А как вы думаете? — улыбнулся Локвуд.
— У всех трех предметов сложное, абстрактное эхо. В этом, я полагаю, причина, почему вы достали их вместе. Они одинаково сильные, но качественно отличаются. С какого начать?
— Давайте, с ножа.
— Как угодно. У ножа эхо нескольких противоречащих себе голосов: мужской смех, выстрелы из пистолета, еще, возможно, птичье пение. Если к этому и прилагается смерть, а я считаю, она должна была быть, то не являлась насильственной и не вызвала печальных эмоций. От ножа исходит нежность, почти счастье.
— Что на счет ленты? — лицо Локвуда оставалось бесстрастным.
— След на ленте, слабее, чем на ноже, — продолжила я, — но выражает более сильные эмоции. Мне кажется, я слышу плач, но слишком нечеткий. Зато ярко выражена грусть, когда я взяла эту вещь в руку, мое сердце, аж сжалось.
— И часы?
Локвуд не сводил с меня глаз, Джордж, напротив, даже головы не поднял, продолжая читать свой комикс — «Изумительные Арабские Ночи», лениво перелистывая страницы.
— Часы… — я сделала глубокий вдох. — У них эхо не такое сильное, как у ленты и ножа, это позволяет утверждать, что их владелец не умер или, в любом случае, очень долго их не носил. Но они связаны со смертью, тем не менее. Со многими смертями. И… это не слишком приятно. Я слышу громкие голоса и крики, и… — я вздрогнула, взглянув, как мило они поблескивают, лежа на столе.
Каждая метка на золотистом корпусе, каждая потертость и каждая черточка в местах сгибов кожаного ремешка вызывали у меня ужас.
— Мерзкая вещь. Я не могу долго держать эти часы. Не знаю, что именно с ними случилось и где вы их взяли, но к ним никому не следует прикасаться, никогда. И уж точно они не для глупого собеседования.
Я наклонилась, взяла два последних печенья и опустилась обратно. Пока я жевала, меня накрыла великая волна «Все пофигу», и я с удовольствием поплыла на ней, откинувшись на спинку и глядя куда-то вверх. Я была выжата, как лимон. Ведь это мое седьмое собеседование за несколько дней. И я сделала все, как умела, если Локвуд и этот тупица Джордж по достоинству не оценят моих стараний, то не стоит и беспокоиться о них.
Молчание продолжалось целую вечность. Джордж не отрывался от комикса. Локвуд зажал руки коленями, сидя, как священник на толчке, глаза обращены в никуда, страдальческое, созерцающее выражение застыло на лице. По его обеспокоенности я поняла, что мне больше не нужно оставаться здесь.
— Ладно, — сказала я, наконец, — провожать меня не стоит.
— Расскажи ей о правиле печенья, — пробормотал Джордж.
Я повернулась к нему:
— Чего?
— Расскажи ей, Локвуд. Надо сделать все сейчас и напрямую, а то хлопот не оберемся.
— Правило состоит в том, что каждый работник агентства берет только одно печенье за раз, строго по кругу. Это справедливо и создает порядок. Нельзя брать два печенья даже в стрессовой ситуации, — сказал Локвуд.
— Одно печенье за раз?
— Вы схватываете на лету.
— Другими словами, я получила работу?
— Безусловно, вы получили работу, — ответил Локвуд.
