Он слез с меня и встал около стола. Мне казалось, что еще немного, и я заплачу, зарыдаю от страха, что юноша выйдет из комнаты и зайдет уже другой. И так до тех пор, пока кто-то из них не получит этого чертова удовольствия, а может пока все не попробуют меня. Ненасытные самцы-переростки. Я перевернулась на живот и, подогнув под себя колени, закрыла лицо руками.
Во мне был страх. Через какое-то время ощутила его руку у себя на спине, он гладил меня, я напряглась. Его руки гладили мою поясницу, спину и ягодицы. Я повернула голову в его сторону, он не смотрел на меня, все его внимание было приковано к ягодицам.
— Встань за мной.
Он быстро обошел стол и стал за мной. Я слегка приподняла бедра чуть выше, затем еще и еще выше, а после выпрямила руки и посмотрела назад. Его взгляд блуждал по мне, что он мог видеть, мне было все равно, мне хотелось, чтобы он завершил начатое.
— Если будешь готов, поднимайся ко мне, — я опустила голову и слегка раздвинула ноги в коленях. В этот момент мне хотелось стать пошлой, развратной, чтобы его юношеская плоть запульсировала и готова была взять меня. Я еще сильней раздвинула ноги в коленях и прогнулась в спине.
Его ладони легли мне на ягодицы, забегали по ней, осторожно массируя мое тело. Я почувствовала, что он готов.
— Поднимайся, — он пристроился сзади, — не спеши, — еще чуть больше прогнувшись в талии, взяла в руки его стручок, он так и не набрал прежней силы, но все же был достаточно увесистым, и все же я боялась, что у него может опять ничего не получиться, а если сейчас ничего, то тогда все будет кончено. — Не спеши, я все сделаю за тебя.
Я обильно смочила пальцы слюной и смазала ею всю борозду, начиная от копчика и до разбухшей щелки. Затем, еще раз смочив слюной пальцы, увлажнила ею его головку и сразу направила его прямо в отверстие между ягодицами. Он понял меня, в этот раз осторожно входил. Как могла, постаралась расслабиться, не все удавалось, но я ни разу не вскрикнула, пока он тыкался и пока ловил свой ритм, а потом почувствовала даже гордость, что смогла обуздать этого юного жеребца.
Кончив, он не вышел из меня до тех пор, пока мужские силы не покинули его и пенис безвольно повис. Он аккуратно меня положил, выпрямив мои ноги. Я не шевелилась, не могла, где-то была боль, где-то радость наслаждения, где-то страх, а где-то и стыд. Все смешалось, с трудом понимала, что происходит, я лежала на столе в полной тишине. Собралась с мыслями и постаралась вспомнить, как давно это было? Тело замерзло, пробежала дрожь, я открыла глаза. Яркая, ослепительная лампочка горела прямо над глазами, прикрыла глаза ладонями, прислушалась. Откуда-то доносился голос диктора, телевизор работает, шум машин, гудок автобуса, чьи-то голоса, детские голоса, играют, что это? Я села.
В комнате никого не было, дверь была закрыта, на столе рядом со мной лежала моя одежда. «Неужели все кончено?», — подумала я. Соскользнула со стола. Тупая боль прошлась по телу, но это было ничего по сравнению с тем, что я свободна. Хотелось как можно быстрей покинуть эту комнату, убежать, забыть, наверное, меня уже потерял Валера, что я ему скажу? Что? Хотя знала на свой вопрос ответ, и он был с самого начала. «Ничего не скажу, ничего, это моя тайна, которую надо забыть, похоронить».
Я оделась как можно аккуратней, застегнула босоножки и подошла к двери. Мной снова овладел страх, а вдруг там кто-то есть, вдруг… Я зажмурилась и рванула дверь на себя, она открылась с оглушительным скрипом. Темнота, только сбоку чуть светилась щель от приоткрытой куда-то другой двери. Я быстро подошла к ней и замерла. Сквозь щель увидела улицу, по ней шли прохожие, ехали машины. Что это? Неужели все это время находилась в двух метрах от улицы, я не знала этого, но почему, почему не слышала ничего. Приоткрыла дверь, она тихо скрипнула, рядом пробежали две девочки с собачкой на поводке. Что со мной случилось, что? Хочу ли я сейчас об этом думать? Хочу только одного, как можно скорей уйти отсюда. Я распахнула пошире дверь, вышла на освещенную улицу и зашагала на остановку.
Как будто ничего не было, я просто пропала на час. Ничего не было, только нудящая боль в теле говорила о другом. И все же ничего не было, я просто задержалась на совещании, вот и все.
* * *
Как часто в нашей жизни происходят моменты, которые нам так хочется забыть? И чем сильней нам этого хочется, тем больше мы понимаем, что это невозможно. Как часто мы совершаем неблагопристойные поступки, которые, как нам кажется, порочат нас? А если бы их не было, что бы мы получили взамен, тишину, чистый листок, пресный вкус, радовались бы мы тогда этому? Что мы получаем в ответ, когда наша душа разрывается от принуждения, когда ее терзают, мнут, насилуют? Можем ли мы сами переступить свое «я» и совершить тоже в ответ, как месть, как возмездие или просто как желание? Можем ли мы определить, что нам хорошо, а что нет, не испытав этого, не почувствовав боль и обиду, страх и отчаяние? А может это не то, что мы думаем? Тогда что это?!
