Она послушно раздевалась, вот платье упало, секунда затишья. Вот снимает свой лифчик, он ей великоват, но она любит кружева и поэтому предпочитала именно этот, хотя выглядела в нем глупо. Опять секундная передышка, шуршание, щелчок резинки, она сняла трусики. Модница, полупрозрачные трусики и те все в кружевах. Пушистик расстегнула пряжки на сандалиях, она бережно к ним относилась, всегда так снимала, а потом аккуратно ставила вместе, носок к носку, пяточка к пяточку.
Светлана продолжала танцевать, коленки смыкались, расходились в стороны. Если бы она была в классе одна, то обязательно задрала бы юбку вверх. Почему я так решила? Не знаю, но она бы точно так поступила.
Много лет прошло с того момента как я повстречала Пушистика. Кажется, прошла вся жизнь, а иногда наоборот, кажется, что это было вчера. Только вчера с ней смеялись, только вчера вместе купались, только вчера она хныкала, когда я ее ласкала, только вчера целовала ее чуть прохладные губки. Пушистик, где ты сейчас? Она уехала так внезапно, ее отец приехал, а утром ее уже не было. В душе стало пусто, даже плакала тайком, не могла смириться.
Я вышла замуж, родила детей, шесть лет просидела дома и когда вышла на работу, просто парила. Так много хотелось рассказать, что, наверное, на работе меня прозвали трещоткой. Учеба, работа, карьера, опять дом, снова работа и училище. Все крутится вокруг меня, но я этого не замечаю, все надоело, буквально все.
Любовь почему-то так быстро прошла. Петр, мой муж, замечательный, но кроме привязанности ничего не осталось. Все стерлось, как будто никогда не сходила по нему с ума, никогда не бегала по ночам за ним, никогда не лезла к нему целоваться. Кажется, это было не со мной. Прошлое скрылось за грязным стеклом, померкло и стало обыденным.
Я посмотрела на часы, еще минута и звонок. Светлана перестала танцевать и внимательно смотрела на меня, мне стало неловко, как будто она читала мои мысли. Опустив глаза, я переложила журнал на край стола, посмотрела на нее, а она все так же смотрела на меня. Я встала и сообщила классу, что бы заканчивали.
Взгляд Светланы был очень похож на взгляд Пушистика. Такие же жесты руками, так же пожимала плечами и такая же белобрысая, удивительно как она на нее похожа. Зазвенел звонок, кто-то радостно вскрикнул, а кто-то заскрипел как телега, мол, не успел, но я приказала всем срочно сдать тетради.
— А ты останься, — сказала Светлане Огородниковой, она пожала плечами и снова уселась за парту.
Класс быстро опустел, как будто никого и не было. Только еще эхо звучало в углах комнаты, грохот множества ног, гул голосов некоторое время доносился из-за стен. Наконец, все смолкло, и стало так тихо, что я слышала свои мысли, как будто говорю вслух. Спохватившись, я замерла, в буквальном смысле замерла, перестала думать, испугалась, что их услышат.
Светлана сидела за партой и рассматривала свои ногти. Зачем ее оставила, зачем? А потом, она закрыла глаза как на уроке. Создалось впечатление, что она здесь не присутствует, живет в своем мире, и на меня, и на всех ей, попросту, начхать. Ее ножки опять затанцевали, пяточки приподымались в так какой-то беззвучной мелодии, а потом в танец вошли ее коленки. Сейчас ей никто не мешал танцевать, она это знала, поэтому, спокойно разводила коленки все шире и шире. Отчетливо, как вспышка мелькали ее трусики.
Это не мой Пушистик, и надо все выбросить из головы. У меня два взрослых сына, и оба учатся в этом же училище. Старший Тарас, не могу найти с ним общий язык, он вырос, стал грубый, вспыльчивый. Зачем мне это, ну зачем? Младший Игорь подражает во всем своему брату, меня это беспокоит. Знаю, что они уже курят, но когда спрашиваю напрямую, то врут, нагло врут. Я тяжело вздохнула. Все не так, в какой-то момент все пошло не так. Хотя важно ли теперь, когда это произошло.
Светлана сидела с закрытыми глазами и улыбалась, она даже не спросила, зачем я ее оставила, просто сидела и ждала. Я подошла к ней, остановилась, на секунду прислушалась. Нет, я ничего не слышу, это не моя мелодия. Коснулась ее плеча, Светлана тут же посмотрела мне в глаза. Чуть хитроватый прищур, слегка всклокоченные волосы, она тут же соединила коленки в месте и поправила на себе сбившуюся юбку.
— Не обязательно, — сказала я ей и взглядом указала на руки, что сейчас лежали на коленках.
Светлана вздрогнула, этого не было видно, но я почувствовала. Ощутила, как сильней забилось ее сердце, и мысли в голове зашумели. Она встала, провела рукой по юбке. Теперь уже вздрогнула я, и мое сердце заколотилось с бешеной силой, мне показалось, что моя грудь подпрыгивает под его ударами. Светлана как виноватая опустила голову, пальцы нервно стали перебирать ремень. Шмыгнув носом, она медленно стала протискиваться между мной и партой.
— Не так быстро, — спокойно сказала я.
