Император появился со свитой в первой половине часа «Сы-шэ»[2] в роскошном одеянии. Его окружали супруги, наложницы, евнухи и многочисленные племянницы. Даосские служители начали церемонию овящения вод, и все замерли. Каждый год император выбирал одного молодого чиновника для «разлития ароматов»: ему вручали большую корзину с лепестками орхидей, выращенных в императорских оранжереях, и он должен был, раздевшись, войти в воду и рассыпать лепестки по водной глади. Сюаньжень не без основания рассчитывал, что император для этой церемонии выберет Ван Шэна: Сю Бань и Ли Женьцы рассказали ему, что император для «разлития ароматов» всегда выбирает первого красавца из всей чиновничьей толпы, и тот потому в течение целого года задает тон в одежде и в прическах. Сюаньжень даже по дороге поинтересовался у Ван Шэна, умеет ли тот плавать? Шэн удивился вопросу, но кивнул.
Однако ожидания Сюаньженя не оправдались. Император с уверенной улыбкой указал прямо на него. Сюаньжень растерялся и даже смутился: с чего бы это кому-то могло прийти в голову провозгласить его красавцем, да ещё и законодателем мод? Тем не менее, он послушно вышел вперёд, снял чаофу, взял корзину с лепестками и, зайдя в воду по пояс, рассыпал лепестки по водам источника.
После в воду начали заходить все остальные, спеша обязательно захватить несколько лепестков: считалось, если их засушить и сохранить дома, это принесет мир и изобилие. Сюаньжень же, никогда не отличавшийся суеверием, окунувшись по обычаю в источник, первым вышел на берег и оделся.
Придворный ритуал предписывал нескончаемую череду празднеств с музыкой и танцами, во время которых в огромном количестве употреблялись дорогие настойки и вина. И в день Очищения по традиции следовало большое застолье, для которого в павильоне рядом с источником уже были накрыты обильные столы. Чень Сюаньжень привычно занял третье место за столом, куда сели Сю Бань и Ли Женьцы. Однако император снова мановением руки призвал его к себе и усадил за стол, который был установлен рядом с императорским. Чень насторожился: честь была слишком велика. С чего бы? И тут по обе стороны от Сюаньженя опустились две императорских племянницы — принцесса Ли Чэнъань, шестая дочь прежнего императора, и принцесса Ли Ичэн, его восьмая дочь.
Заиграла музыка. Сюаньжень вежливо повернулся сначала к одной, потом к другой девице, рассмотрел их, понюхал и понял, что попал в крупную неприятность: от принцессы Чэнъань шёл тяжелый запах, состоявший из смеси гнева, гордости, распутства, мстительности и наглой дерзости. От принцессы Ичэн смердело похотью, завистью и обидой, однако при этом девица была тупа и ленива.
При этом Сюаньжень про себя изумился одному странному обстоятельству. Императоры выбирали себе жен среди красивейших женщин империи. Сами они, как правило, тоже были сыновьями красивейших женщин империи — жен и наложниц прежних императоров. Казалось бы, такой отбор должен был породить целый цветник красавцев и красавиц в следующем поколении, и каждое следущее поколение должно было оттачивать и соверщенствовать эту красоту. Но этого не происходило: сын простолюдинки Ван Шэн был прекрасен, как Пань Ань, а люди императорской крови казались заурядными, а иногда и просто некрасивыми, как Ли Чэнъань и Ли Ичэн. Точнее, подумал Сюаньжень, девицы не были уродливы: просто дурной нрав и отсутствие благородства наложили на эти лица мертвящую печать порока, которая была куда хуже невзрачности.
Тут Сюаньжень мельком поймал на себе испуганный красноречивый взгляд Сю Баня, и решил во что бы то ни стало до конца пира потолковать с начальником. Однако девицы вовсе не собирались отпускать его из-за стола: то одна, то другая подливали ему вина и настойчиво предлагали выпить. Сюаньжень снова насторожился: будучи лисом, он мог выпить без вреда для себя целый жбан вина, что однажды и продемонстрировал Ван Шэну в Суяне, и сейчас мысленно попросил Небесного Лиса Ху Аня выручить его из беды. После чего его лисье горло начало принимать чашу за чашей, но сам он становился только трезвей, одновременно следя, чтобы девицы пили вровень с ним.
Девицы опьянели довольно скоро, и Ичэн первая полезла под столом гостю в штаны. Впрочем, заметив это, Чэнъань дала ей по рукам, при этом случайно попала по кувшину с вином, пролившемуся на стол. Потом на приступ пошла сама Чэнъань, но её остановил тост, провозглашенный императором. Через час постоянных возлияний Ли Чэнъань затошнило с перепоя, и она поспешно удалилась, а Ли Ичэн просто заснула на столе. В это время музыканты исполняли знаменитый «Лисий танец», императора увлёк разговором канцлер Чжан, и Сюаньжень смог осторожно подняться, попросить слуг унести с пира пьяную принцессу и осторожно приблизиться к Сю Баню.
Начальник встретил его с улыбкой и незаметно отвёл к окну за ширму.