Одной из причин того, что профессия чанцзы не считалась позорной, была ее роль возлюбленной юношей из высшего общества. Суровые традиции делали невозможным для молодых холостяков романтичное ухаживание за девушками своего круга и их чувства оттачивались на «опавших цветах». Отец юноши, желающий сыну успехов в роли любовник и мужа, нередко представлял его куртизанкам для обучения любви, щедро платя за образование. Если чанцзы удавалось вдохновить юношу, то он нередко получал истинное наслаждение от приближающих его к заветной цели ухаживаний: они сопровождались полным набором обещаний и отказов, надежд и отчаяний, глупых любовных стихов и мыслей о самоубийстве. Когда же дунцзе цзи, «весенний цыпленок», через несколько недель ожидания бывал допущен к ней в спальню, он встречал свое посвящение с тем же смятением чувств, с каким молодой человек прикасается к своей первой возлюбленной.
Чанцзы Ю Мин практиковалась именно в обучении молодых аристократов, считалась особой опытной и красноречивой. У любой чанцзы была «матушка», которую чаще звали жаргонным словечком бао[1], они как правило, были вышедшими в тираж «опавшими цветами», вложившими накопленные сбережения в своих подопечных. Бао Ю Мин звали Бай Хулян, у неё была репутация особы разумной и практичной. Ю Мин именовались «приемной дочерью», и отношения между «матушкой» и «дочерью», как говорили, давно стали не менее тесными, чем в семье.
Хулян была умна и осторожна, стремясь, однако, не упустить возможность продать своих «дочерей» любому поклоннику, увидевшему в одной из девиц будущую наложницу или жену. Выкуп девушки обошелся бы мужчине не только в сумму, вложенную бао в обучение дебютантки. Ему пришлось бы возместить будущие доходы «матушки» и первоначальную стоимость, если девушка была куплена у отца.
Публичные дома, посещаемые лишь ради удовольствий и следящие лишь за своевременностью оплаты считались заведениями, приличествующими только грубым мужланам, которых спроваживали к первой же освободившейся проститутке. В «зеленых павильонах» классом выше бао не только управляла делом, вникая в мельчайшие детали, но и направляла клиентов к девицам, которых она считала наиболее подходящими, и это было важным условием успешного ведения дела. В самых утонченных заведениях был установлен строго соблюдавшийся ритуал, в котором допуску в спальню предшествовали церемониальное чаепитие, музыкальное представление, процедуры обычного знакомства, а иногда и длительные ухаживания. Кроме того, независимо от класса блудного заведения, слово бао, подкрепленное «человеком с сильными руками», бао бяо, было законом даже для клиентов.
И в таком месте произошло убийство?
Увы, да. Ли Женьцы рассказал о происшествии во всех подробностях. Чанцзы была отравлена и найдена утром в своей постели. Насколько Ли смог понять, был использован довольно заурядный яд чёрного скорпиона, расхожий и используемый при приготовлении многих лекарств: в жареном виде скорпион назначался при лечении застарелого кашля и болезнях органов пищеварения. Оливковое масло, в котором жарили скорпиона, при наружном употреблении лечило плешивость, поясничные и суставные боли и подагру, а сушеного скорпиона, растертого в уксусе, применяли при лечении витилиго.
Отследить убийцу по приобретению яда не представлялось возможным.
Самое худшее было то, что никто не мог сказать: куда именно и когда добавили яд. Он действует медленно и отравитель, выпив с чанцзы чаю и прогулявшись с ней, мог спокойно уйти.
Не исключалось и иное. Отравитель мог приказать доставить лаковую коробочку с чаем в качестве подарка и вообще не показываться в её покоях. При этом служанка Ю Мин, Мэй Ци, не могла достаточно точно вспомнить, не открывала ли её госпожа какой-то новый чай, но показала на гору подарков, без разбора сваленных в ящик и сказала, что госпожа иногда вынимала из него чай и приказывала его приготовить, или делала это сама наедине с клиентом.
— А не было ли у госпожи причин для самоубийства?
— Вовсе нет, она в последние дни была очень довольна чем-то, но и в худшие времена она никогда не говорила о смерти, боялась даже думать о ней. Она никогда бы этого не сделала. К тому же — она собиралась приготовить притирания для кожи и велела мне купить все необходимое. Мы хотели заняться этим через пару дней. С чего бы ей с собой-то вдруг кончать было?
— А были ли у госпожи недоброжелатели?
— Открытых не было: госпожа Ю Мин любимицей была у матушки, ладили они прекрасно.
— А скрытых?
Девица на секунду смутилась, однако договорила.
— Кто-то недавно прислал госпоже подарок — чёрную отполированную яшмовую шкатулку, на крышке которой были странные царапины. Госпоже показалось, что они складываются в иероглиф «беда» 麻烦, но, возможно, ей просто показалось…
Госпожа Ю Мин была не только певичкой, но и известной поэтессой. В столице давно было известно её знаменитое стихотворение «Мёд любви»
Узор ночной киноварных звёзд
Ляжет поверх ковра.
Забыла, кто приходил вчера,
Не помню, кто завтра придёт.
И ночь, узор повторя, умрёт.
Уйдут они, дверь притворя.