КОНСТАНТИН ЯНУШКО: Проведена экспертиза и, согласно следам юза, которые оставлены автомобилем «Мерседес» на проезжей части, скорость движения была не менее 110—120 км/час. И уже с левой обочины пошёл занос автомобиля к месту аварии, пересекая проезжую часть поперёк. Автомобиль двигался в заносе, съехал в правый кювет и правой пассажирской стороной совершил наезд на две ёлки. В сплющенном автомобиле на пассажирских местах не оставалось жизненного пространства. То есть такой сильный был удар, такой сильный был наезд на эти деревья, что между крышей и сиденьями буквально 15—20 сантиметров. На елях следы той злополучной аварии — до сих пор природа не смогла скрыть. В рамках технической экспертизы осматривали данный автомобиль, исследовали все его детали, узлы, агрегаты — автомобиль был полностью технически исправен, и по техническим причинам не могла произойти эта авария.
За шесть прошедших лет ободранный мулявинским «Мерседесом» ствол дерева заплыл смолой.
В архивном «Деле» хранится и заключение токсикологической лаборатории за № 5350 от 15 мая 2002 года.
КОНСТАНТИН ЯНУШКО: В крови Мулявина обнаружено 1,06 промилле этилового алкоголя — в материалах дела есть справка. Это выше одного промилле, что считается «среднее» согласно медицинским показаниям... (Пауза, улыбка) Радовница.
Борис Крепак в беседе спросил, какой его любимый цвет?
ГОЛОС В. МУЛЯВИНА: «Зелёный. Я же — автомобилист».
Следствие пытается всё же дознаться, почему Мулявин так неадекватно вёл себя средь бела дня на прекрасно знакомой ему сухой дороге. «Освидетельствуемый в сознании, лежит в постели, активные движения в верхних и нижних конечностях отсутствуют, на вопросы отвечает замедленно, в собственной личности ориентируется, но путает даты — убеждён, что ДТП произошло 6 мая около 15.00: пошёл на обгон, но из-за встречных автомобилей вынужден был свернуть на левую обочину, дальнейших событий не помнит».
И вот «Заключение экспертно-криминалистического центра. «14 мая 2002 года в 12 часов 30 минут на 25-м километре автодороги Колодищи — Заславль вблизи деревни Лапоровичи Минского района водитель Мулявин В.Г., управляя автомобилем «Мерседес-Бенц-420», госномер 01-54 РН не справился с управлением, допустил занос, выехал в правый по ходу движения кювет, совершил наезд на придорожное дерево и опрокинулся. В результате ДТП водитель вышеуказанной автомашины получил телесные повреждения. «Мерседес» находится в правом по ходу движения в сторону деревни Колодищи кювете под углом к проезжей части — смотри схему ДТП».
Смотрим, снимаем: чёткая схема, сухой протокол...
А ведь на 25-м километре в кювете валялось не просто смятое железо, где «отсутствовало жизненное пространство». Там — эпоха, там слава нашей эстрады.
***
Вывод судебно-медицинского эксперта: «Характер телесных повреждений свидетельствует о том, что все они относятся к категории тяжких телесных повреждений, по признаку опасности для жизни».
Эту опасность суждено было предотвратить единственному, кто мог это сделать: чёткому, подтянутому, немногословному профессору Вороновичу.
ИОСИФ ВОРОНОВИЧ: При патологии позвоночника, в том числе при повреждениях и различных деформациях, в те времена больше ни у кого не было такого большого опыта, как у меня. Я считался основоположником развития хирургии позвоночника в Беларусии. 14 мая 2002 года, вечером, уже после работы позвонил мне главный врач нашей клиники. Прислали машину, я приехал. Я посмотрел Мулявина — он в тяжелейшем состоянии: полностью отсутствие всех видов движений нижних конечностей, и кисти тоже не двигались. Хотя плечевой пояс — тут он немножко двигал. Он уже был в сознании. Мне показали все рентгенограммы, и там было видно: перелом-вывих 6-го, 7-го шейных позвонков, причём смещение, они друг за друга зашли. Поэтому произошло сдавливание спинного мозга. Поэтому надо было приступить к срочной операции. Я побеседовал с больным, он оценил ситуацию, несмотря на тяжёлое состояние, дал согласие на операцию.
***
...Борис Крепак когда-то спросил при включённом магнитофоне:
— Если бы не был музыкантом, кем хотел бы стать?
ГОЛОС В. МУЛЯВИНА: «Только доктором. Мечта: видеть себя в белом халате. Я просто преклоняюсь перед людьми в белых халатах».
ИГОРЬ СВЕЧКИН: Все ребята были в больнице, рядом. Нас, конечно, не пускали, мы у окон сидели, смотрели, выпытывали: что с ним, как?
ЛЕОНИД БОРТКЕВИЧ: Мы стояли там на первом этаже, даже было видно в окно. Стояли, дежурили: как пройдёт эта вся операция. Сказали: страшная сильная травма, переломы и — недвижимость, а для Володи это было очень страшно! Он такой зажигательный, такой спортивный.
