– Не, ну точно к нам, шеф, – подал голос снизу Шкарлатти. – Обычно-то их борта вон тем краешком сигают, а в этот раз видишь, где висит? Может, спустимся?
Павел опустил руку, которую козырьком держал над глазами, и рукавом штормовки смахнул пот с лица.
– Похоже, так, – согласился он. – Рановато немножко. Я с военными по рации связывался, обещали послезавтра нас перебросить. Правда, здесь мы уже все облазали. Последние дни ходим для очистки совести… Пошли, Левушка.
Военный «мишка» в черно-зеленом камуфляжном раскрасе завис чуть в стороне от лагеря метрах в пятнадцати над землей. Ветер от винта рябил тенты палаток и сдувал с голов шапки, надетые для защиты от солнца.
– Чего не садится-то? – спросила Кира, задрав рыжую голову.
– Да и не должен бы вроде сегодня-то, – заметил Герман Фомич. – Чернов говорил, на послезавтра вызывать будет.
Вертолетчики распахнули дверцу и скинули веревочный трап. По нему стал бодро спускаться какой-то человек в брезентовой геологической куртке с рюкзаком за плечами, за ним еще один – в джинсовом костюме и тоже с рюкзаком.
– Кто это? – спросил Кошкин с обычным своим удивленно-придурковатым видом.
– Сейчас узнаем… Мать не видать, да это ж Лимонтий собственной персоной! Кошкин, бегом туда, рюкзачок принять, до лагеря донести! Кирка, плитку раскочегарь, чайник ставь по-быстрому. Они с дороги чайку захотят. Толяныч, иди зови Чернова!
Спустив пассажиров, вертолетчики втянули трап. Машина развернулась и начала подъем.
– Он со Шкарлаттой в маршрут пошел, – лениво отозвался Толик Рыбин. – А Жаппар с Аликом образцы сортируют.
– Всех сюда! И чтобы перед начальством, значит, по струночке!
– Ну ты, Фомич, артист! Только кому тут тюльку гнать? Все свои вроде…
– Свои? А кто с Лимоном прилетел, ты знаешь?
Я лично нет.
– Молчу, – поспешно сказал Толик и помчался к дальней палатке.
Вскоре обитатели лагеря стояли в некотором подобии шеренги, развернувшись лицами в ту сторону, откуда приближался Кошкин с двумя рюкзаками. Следом за ним вышагивал Лимонтьев, заботливо придерживая под ручку того, второго, в джинсовом костюме.
– Ну, Кирка, твоего полку прибыло, – заметил Герман Фомич, внимательно вглядевшись. – Лимон бабу привез.
– Иди ты! – воскликнул Толик Рыбин, потирая руки. – Ох, займемся!
– Я те займусь! – цыкнул на него Фомич и наставительно добавил: – Сначала поляну надыбай, сатирик.
Изобразив на лице радостное удивление, он семенящей рысью двинулся навстречу спустившимся с небес.
– Вячеслав Михайлович, что ж вы не предупредили, что прибываете?! – крикнул он шагов с десяти. – Мы бы все чин-чином подготовили, как в лучших домах!
