– Здравствуйте, здравствуйте, Герман Фомич, – Лимонтьев приблизился к нему и подал руку. Фомич восторженно схватил ее и горячо пожал. – Знакомьтесь, пожалуйста. Татьяна Валентиновна, позвольте представить вам Германа Фомича Клязьмера, моего зама по АХЧ, в данный момент – завхоза экспедиции.
– Здравствуйте! – Искательно глядя Тане в глаза, Фомич бережно, как фарфоровую вазу, принял протянутую ею руку.
– Это, Герман Фомич, Татьяна Валентиновна Ларина, знаменитая киноактриса и супруга Павла Дмитриевича, – пояснил Лимонтьев.
На подвижном, как у обезьяны, лице Германа Фомича проступило благоговейное выражение.
– Не очень знаменитая, – с улыбкой уточнила Таня.
– Татьяна Валентиновна специально прилетела из Парижа, со съемок, чтобы повидаться с Павлом Дмитриевичем, – сказал Лимонтьев.
– Не преувеличивайте, Вячеслав Михайлович, не из Парижа, а из Братиславы.
Герман Фомич семенил рядом, приговаривая:
– Надо же, надо же, то-то порадуется Павел Дмитриевич.
– А вот и наша славная команда, – объявил Лимонтьев, когда они вышли к палаткам и остановились перед строем. – Здравствуйте, товарищи!
– Здравствуйте, Вячеслав Михайлович! – хором отозвалась «команда», при этом глядя не на него, а на Таню.
– А где Павел? – шепотом спросила она у Германа Фомича.
– Павел Дмитриевич в маршрут ушли, скоро будут.
Лимонтьев представил Тане участников экспедиции: двух крепких, накачанных парней – коллектора Толю Рыбина и рабочего Костю Кошкина – и рыжую долговязую повариху Киру Кварт.
– А вот это наши растущие научные кадры, аспиранты Павла Дмитриевича, – сказал Лимонтьев, подойдя к краю шеренги. – Это Бейшимбаев Жаппар… извините, Жаппар, никак не запомню вашего отчества…
– Дюйшенбердыевич, – густым басом отозвался рослый, плосколицый Жаппар.
– Жаппар Джанбердыевич и Калачов Альберт Леонидович.
– Здравствуйте, – с легким поклоном произнес парикмахерский красавчик Калачов, раздевая Таню наглыми глазами.
Она чуть поежилась, и это моментально усек Герман Фомич. Приторно улыбаясь, он взял Таню за локоток и повел к самой большой палатке, перед которой стоял раскладной столик и несколько табуреток с алюминиевой крестовиной и брезентовым сиденьем.
– Чайку с дороги, Татьяна Валентиновна? Извините, никаких разносолов предложить не можем, на походном, так сказать, положении, и вашего прибытия не ожидали. Кирочка сейчас оладушками займется, а пока не угодно ли тушеночки с сухариками?
– Спасибо, я поела перед вылетом. А вот чаю с удовольствием выпью. А ребята не хотят?
– Они уже завтракали. А вот Вячеслава Михайловича мы обязательно напоим… Вячеслав Михайлович, идите к нам!
Из-за палатки вышла Кира с большим черным чайником и тремя жестяными кружками.
– Сахару, сгущенки, повидла? – спросила она, разливая чай по кружкам.
– Кирочка, мы тут с собой кой-каких гостинцев привезли, вы уж разберите, пожалуйста, – сказал подошедший Лимонтьев. – С прибытием, Татьяна Валентиновна.
– Чернов спускается! – крикнул на бегу запыхавшийся Кошкин.
– Не «Чернов», а «Павел Дмитриевич»! – грозно поправил его Герман Фомич. – Сколько тебя учить, деревня!
– Где? – спросила Таня, не дав Кошкину времени обидеться.
– А вон тама! – Кошкин показал на горный склон, где она разглядела две едва ли не микроскопические фигурки.
– Через ручей где перейти? – спросила Таня.
– Это выше, Татьяна Валентиновна, – опережая Кошкина, ответил Герман Фомич. – Кошкин, проводи. Только вы осторожнее, Татьяна Валентиновна, по камешкам ступайте. Горные ручьи – они коварные.
Таня не слышала слов Фомича. Она мчалась в указанном им направлении. Скорее, скорее… Вот сейчас, вот уже сейчас…
– Очень хорошо, Павел Дмитриевич, – сказал Лимонтьев. – Я доволен. Вы успели пройтись по всем намеченным участкам, кроме вот этого. – Он ткнул пальцем в карту, расстеленную на столе и прижатую по углам камнями, чтобы не трепал свежий горный ветер. – Первые партии образцов уже в Москве, спасибо Жаппару. Без вас, разумеется, никто к ним не притронется… Скажите, так, в предварительном порядке, какие-нибудь закономерности вырисовываются?
– Да, я даже предположить не мог – ведь тогда, в семьдесят шестом, специфика получалась совсем другая. Алмазы там россыпью залегали в мраморе хрусталеносной зоны, как лал, турмалин, шпинель… Мы и в этом году начали с того участка, взяли хорошие образцы, но теперь можно ответственно говорить, что там мы столкнулись со своего рода аномалией, что алмазы были туда просто вынесены из зоны генеза вследствие какого-то пока неустановленного процесса. А зародились они вот в таких лампроитовых дайках, и месторождения их следует искать, ориентируясь на наличие этих даек. По здешним месторождениям у меня все подробно расписано в дневниках, с замерами и рисунками, а систематизировать эти данные по другим регионам я рассчитываю осенью. Думаю поручить это Жаппару, пока мы с Аликом будем заниматься собственно минералами.
– Отлично, Павел Дмитриевич. Кстати, как вам ваши аспиранты?
