Даже среди специалистов мнения разделяются: И. Я. Козаченко и Р. Д. Сабиров считают, что понятие насилия должно охватывать и общественно-полезные, правомерные действия, а В. Г. Бужор, Л. Д. Гаухман и Р. А. Базаров полагают, что насилие не может быть законным, законным может быть лишь применение силы, потому насилие в уголовно-правовом смысле должно обязательно характеризоваться общественной опасностью.
Не вдаваясь глубоко в сущность данного спора, отметим, что в слове «насилие» априори заложен некий негативный оттенок, очевидно поэтому правомерное насилие, как правило, обозначается другими терминами, что однако, не меняет сути охватываемых ими явлений.
Дело осложняется тем, что понятие правомерности и неправомерности насилия нередко носит оценочный характер и определяется столь субъективными моментами, как политическая конъюнктура. Атаки захвативших пассажирские авиалайнеры арабских террористов на нью-йоркские небоскребы однозначно расценены мировым сообществом и официальным выразителем его мнения – Организацией объединенных наций, как противоправное насилие. Атаки военно-воздушных сил США на дворцы Саддама Хусейна в Багдаде, как и последующая военная операция «Шок и трепет», столь же единодушной оценки не получили, более того – оцениваются разными странами диаметрально противоположно.
Понятие насилия является многоплановым как по направленности, характеру, так и по содержанию. Наиболее привычным словосочетанием является термин «военное насилие», нередко говорят о политическом насилии, под которым понимают угрозу войны или военных действий, возможность применения экономических санкций и т. д. Отдельно употребляются такие обороты, как «силовое решение экономических проблем» или «давление на экономику», что по существу является ничем иным, как эвфемизмом словосочетания «экономическое насилие».
Субъектами применения перечисленных видов насилия являются государства, их блоки, межгосударственные союзы, это насилие макроуровня, которое является продолжением политики и опирается на собственные вооруженные силы, военную технику, военно-промышленные технологии и прочие составляющие военной мощи государства.
Существующая в мире система сдержек и противовесов долгие годы приводила к экономии насилия на макроуровне, позволить его себе могли только ядерные сверхдержавы. СССР и США прибегали к насильственному воздействию на другие государства в считанных случаях, хотя существование самой возможности такого воздействия помогало им решать ряд стратегических задач как внешнего, так и внутреннего характера.
Осуществление внутренней политики также трудно себе представить без использования властью насилия по отношению к тем, кто посягает на основы государственного строя, правопорядок, интересы общества и граждан. Сама возможность быстрого применения ответного адекватного насилия играет весьма существенную (если не основную) роль в превенции подобных посягательств.
Новое мышление, взявшее верх среди руководства СССР в середине восьмидесятых годов, при всей своей прогрессивности и ориентации на общечеловеческие ценности оказалось достаточно однобоким и по существу исключило эффективное насилие1 из политического арсенала государства. Отсутствие адекватного реагирования повлекло кровавые вспышки этнических и межреспубликанских конфликтов в Фергане, Нагорном Карабахе, Абхазии, резкий рост сепаратистских тенденций и в значительной степени способствовало распаду Советского Союза.
Однако дальнейшее развитие социально-политической жизни показало, что чем ниже готовность к применению эффективного насилия в Центре, тем выше она на низовом уровне. Пример криминально-анархического рабовладельческого анклава с крайне реакционной идеологией исламского толка, созданного при полном попустительстве и бездеятельности властей на территории Чеченской автономной республики стал хрестоматийным на многие десятилетия.
Формы и методы насилия, которые были распространены в этом очаге бандитизма и терроризма, отличались особой бесчеловечностью, цинизмом и жестокостью. Тесные ямы, в которых рабы содержатся в непереносимо-скотских условиях, запредельные и совершенно нереальные суммы требуемого выкупа, демонстративное, запечатлеваемое на видеопленку членовредительство, которым родственники побуждаются к выплате этих нереальных сумм, образуют особый историко-социальный феномен, который войдет в историю наравне с крематориями и фашистскими концлагерями смерти.
