В числе «иных» – 13 патронов к газовым пистолетам, 7 пистолетных редкого в России калибра 6,35 мм, 3 имитационных, 3 крупнокалиберных пулеметных, 17 не идентифицированных. На фоне отмеченной выше неблагоприятной динамики вооруженной преступности и незаконного оборота оружия и боеприпасов, тем неожиданнее выглядит новая концепция экспертной оценки боеприпасов. Ее теоретическое обоснование было произведено А. Устиновым, который пришел к заключению, что «слово „боеприпасы" принадлежит военной лексике… Поэтому из числа всех патронов к боеприпасам принадлежат только военные патроны, т. е. патроны, предназначенные для стрельбы из военного оружия. Остальные патроны к боеприпасам не принадлежат». Развивая данную мысль, и исходя из посылки, что боеприпасы – промышленные изделия военного назначения, автор делает второй, столь же спорный вывод о том, что самодельных боеприпасов не бывает.
Приведенные умозаключения противоречат устоявшейся экспертной и судебной практике, относившей к боеприпасам все виды патронов, независимо от способа изготовления. Устойчивым валяется словосочетание «охотничьи боеприпасы», которым обозначаются патроны для охотничьего оружия и элементы для их снаряжения. Однако, оставаясь в теоретическом поле, спорное мнение А. Устинова играло позитивную роль, ибо давало поводы к дискуссии, без которой наука не может развиваться.
Но выработанная на его основе концепция Федерального центра судебной экспертизы при Министерстве юстиции России, определяющая результаты экспертных исследований в подчиненных экспертных учреждениях, формирует неправильную и вредную экспертную практику, так как противоречит закону, руководящим разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации, а также современному состоянию и тенденциям развития вооруженной преступности и способствует освобождению от уголовной ответственности лиц, представляющих значительную опасность для общества и государства.
Так, в рецензии РФЦСЭ при МЮ РФ от 10.04.2002 г. № 68/9-7 на экспертные заключения экспертов Южного регионального центра судебной экспертизы которыми самодельно изготовленные и охотничьи патроны обоснованно, в соответствии с Законом «Об оружии» отнесены к категории боеприпасов, такое решение признается неправильным. В основу подобной позиции положена принятая Научно-методическим Советом РФЦСЭ методика, в соответствие с которой критерием отнесения (или неотнесения) патронов к боеприпасам, служит их целевое назначение.
Вполне понятно, что никакая ведомственная методика не может противоречить закону, а тем более «поправлять» его. Одного этого факта достаточно для того, чтобы дезавуировать, как незаконные, и упомянутую выше рецензию и методику в целом. Но устойчивость неверной позиции РФЦСЭ и ее исключительный вред для дела борьбы с преступностью заставляет проанализировать все ошибки и несуразности упомянутой концепции.
Она базируется на ГОСТе В 20313-74 «Боеприпасы. Основные понятия термины и определения» принятом Государственным комитетом стандартов Совета Министров СССР от 28 ноября 1974 г. № 2625 с установленным сроком действия с 01.07.1976 г. до 01.07.1981 года и последующим продлением в 1982 году.
Это документ другой исторической эпохи, когда не существовало понятий ни служебного, ни гражданского оружия и соответствующих боеприпасов, а рынок охотничьего оружия был крайне ограничен.
Характерно, что правовое определение боеприпасов в тот период отсутствовало, в Постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 20 сентября 1974 года № 7 «О судебной практике по делам о хищении огнестрельного оружия, боевых припасов или взрывчатых веществ, незаконном ношении, хранении, приобретении, изготовлении или сбыте оружия, боевых припасов или взрывчатых веществ и небрежном хранении огнестрельного оружия» оно тоже не конкретизировалось, разъяснялось только, что боевые припасы могут быть как заводского производства, так и самодельные (п. 2). Тем не менее, с ограничительными подходами к экспертной оценке боеприпасов сталкиваться не приходилось, несмотря на существование упомянутого выше ГОСТа, из чего следует, что канонизируемый нынче ГОСТ не имел отношения к уголовно-правовой и экспертной оценке боеприпасов в том контексте, который придается ему РФЦСЭ много лет спустя.
Упомянутый ГОСТ действительно регламентировал понятие боеприпасов в военном смысле и не регламентировал понятие боеприпасов в иных смыслах – охотничьих, служебных, гражданских, что говорит только о том, что он имел узкую и строго определенную целевую направленность, но отнюдь не о том, что не охватываемые им патроны не могут считаться боеприпасами. (Так же, как отсутствие в Федеральном законе «Об оружии» правовой регламентации обо рота станкового стрелкового оружия, гранатометов, гранат, минометов, артиллерийских систем свидетельствует лишь, что данный закон не регламентирует их оборота, а не об изъятии перечисленных средств поражения из категории оружия как предмета уголовно-правового регулирования, хотя и такая явно ошибочная точка зрения была высказана в юридической литературе.
