Незаконный оборот таких патронов представляет значительную общественную опасность. Закрывать глаза на это обстоятельство и не признавать их боеприпасами – значит игнорировать криминальные реалии сегодняшнего дня и подменять оценку реальной вредоносности действий виновного формально-схоластическими умозаключениями, имеющими непонятную цель (Фактическое потворствование уголовно-преступным элементам автор не расценивает как умышленную цель критикуемой концепции).
Аналогичная картина наблюдается с оценкой служебных боеприпасов. Патрон 9х17 мм к служебному пистолету «ИЖ-71» на 1 мм короче стандартного патрона к пистолету Макарова и не имеет практически значимых отличий по убойности. Но если исходить из целевой предназначенности, то незаконные действия с ними (приобретение, хранение, ношение, сбыт) должны влечь разную экспертную и соответственно правовую оценку, что тоже не соответствует ни задачам борьбы с преступностью, ни логике, ни здравому смыслу.
Абсолютизация целевой предназначенности холодного оружия уже привела к разной экспертной и, соответственно правовой оценке ножей, не имеющих принципиальных различий в конструкции и равно пригодных для причинения телесных повреждений и смерти. В силу ряда причин с таким положением до изменения правовых норм приходится мириться, тем более что при непосредственном контакте причинить увечье и смерть можно любым предметом.
Но поражение живой цели на расстоянии возможно исключительно с помощью оружия. А огнестрельное оружие выполняет функции поражения исключительно с помощью боеприпасов. Разрывать экспертную и правовую оценку главных вещей и принадлежностей нет никаких – ни законных, ни логических оснований. Поэтому экспертные учреждения МВД России обоснованно признают боеприпасами и спортивные, и охотничьи, и служебные патроны, что позволяет привлекать к уголовной ответственности лиц, совершивших преступления, предусмотренные статьей 222 УК РФ.
Уголовный кодекс РСФСР 1960 года устанавливал ответственность за незаконное владение только боевыми припасами или взрывчатыми веществами. Взрывные устройства, которые представляют собой большую опасность, чем входящие в их состав взрывчатые вещества, не являлись предметами преступления, предусмотренного статьей 218 УК РСФСР. Во многом это объяснялось тем обстоятельством, что в криминальной практике 60-х – 70-х годов из взрывчатых веществ фигурировали только пороха и изредка – промышленная взрывчатка, а взрывные устройства встречались крайне редко, и то самодельного изготовления
Взрывчатые вещества сами по себе являются своеобразными «полуфабрикатами», ибо реализовать свои боевые возможности (взрывные свойства) они могут, лишь входя составной частью в конструкцию боеприпасов или взрывных устройств. Причем, это главная часть, без которой боеприпасы и взрывные устройства действовать не могут.
Но поскольку взрывчатые вещества являются главным составным элементом как боеприпасов, так и взрывных устройств, то в случае изъятия любого устройства, предназначенного для производства выстрела или осуществления взрыва, его относили к категории боеприпасов.
Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 29 марта 1991 года № 2 «О выполнении судами постановления Пленума Верховного Суда СССР № 7 от 20 Сентября 1974 года „О судебной практике по делам о хищении огнестрельного оружия, боевых припасов или взрывчатых веществ, незаконном ношении, хранении, приобретении, изготовлении или сбыте оружия, боевых припасов или взрывчатых веществ и небрежном хранении огнестрельного оружия"»1 предложил понимать под боеприпасами кроме патронов «артиллерийские снаряды, бомбы, мины, гранаты, боевые части ракет, а также изделия и взрывные устройства, снаряженные взрывчатым веществом и предназначенные для стрельбы из огнестрельного оружия или производства взрыва».
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 25 июня 1996 г. № 5 «0 судебной практике по делам о хищении и незаконном обороте оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ» относило к категории боевых припасов «артиллерийские снаряды и мины, военно-инженерные подрывные заряды и мины, ручные и реактивные противотанковые гранаты, боевые ракеты, авиабомбы и т. п.».
Аналогично решались эти вопросы в уголовно-правовой и криминалистической литературе. Теория уголовного права относила к боевым припасам патроны, снаряды, мины, бомбы, ручные гранаты, артиллерийские снаряды и мины, военно-инженерные подрывные заряды и мины, ручные, реактивные противотанковые гранаты, боевые ракеты, авиабомбы и т. п., артиллерийские снаряды, мины, бомбы и др.
Уголовный кодекс Российской Федерации 1996 г. расширил число предметов незаконного оборота оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ, добавив к этому ряду взрывные устройства. Соответственно встал вопрос о разграничении боеприпасов и взрывных устройств.
