К тому же сфера действия ГОСТа достаточно четко определена им самим: «Настоящий стандарт устанавливает применяемые в науке, технике и производстве термины и определения основных понятий боеприпасов», которые «…обязательны для применения в документации всех видов, учебниках, учебных пособиях, наставлениях, руководствах, в технической и справочной литературе». На руководящую роль в экспертной и правоприменительной практике данный документ не претендует и претендовать не может. Потому что общественная жизнь и деятельность правоохранительных органов регламентируется не ГОСТами, ОСТами, ТУ и другими техническими регламентами, а Конституцией России, федеральными законами, уголовным и уголовно-процессуальными кодексами, постановлениями Правительства, другими подзаконными правовыми актами, в том числе Постановлениями Пленума Верховного Суда РФ.
В Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 июня 1996 года № 5 «О судебной практике по делам о хищении и незаконном обороте оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ» конкретизируется понятие боевых припасов. Под ними предлагается понимать предметы вооружения и метаемое снаряжение, предназначенные для поражения цели и содержащие разрывной, метательный или вышибной заряды либо их сочетание…все виды патронов заводского и самодельного изготовления к различному стрелковому огнестрельному оружию, независимо от калибра, за исключением патронов к длинноствольному гладкоствольному охотничьему оружию и патронов, не имеющих поражающего элемента (снаряда-пули, картечи, дроби и т. п.) и не предназначенных для поражения цели (п. 3).
В подтверждение ограничительного толкования понятия боеприпасов подведомственные РФЦСЭ эксперты иногда приводят доводы, основанные на филологическом толковании рассматриваемых терминов: «Боеприпас состоит из двух слов (терминов) – боевой припас. У военных (см. ВЭС, словарь или ВЭ, энциклопедию) боевой припас – это средство выведения из строя живой силы противника и техники. Поэтому, если подходить строго к данному понятию, охотничьи патроны – это охотничьи припасы. А спортивные патроны – это спортивные припасы».
Привнесение филологического толкования в сферу правовых оценок вряд ли допустимо, ибо даже устоявшиеся термины порой содержат разную смысловую нагрузку. Скажем, тот, кто однозначно толкует «бой» как военный термин, означающий «организованное вооруженное столкновение подразделений, частей (кораблей), соединений» рискует оказаться в тупике при встрече с не менее устоявшимся словосочетанием «бой быков», не имеющим никакого отношения к военной лексике2.
Если же абстрагироваться от запоздалой абсолютизации технических стандартов и ограничительных филологических толкований терминов, а обратиться к Федеральному закону «Об оружии», то боеприпасами следует считать «предметы вооружения и метаемое снаряжение, предназначенные для поражения цели и содержащие разрывной, метательный, пиротехнический или вышибной заряды либо их сочетание» (ст. 1). Данное положение конкретизируется в Постановлении пленума Верховного Суда Российской Федерации № 5 от 12 марта 2002 года «0 судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств: „К категории боеприпасов относятся… все виды патронов к огнестрельному оружию, независимо от калибра, изготовленные промышленным или самодельным способом"» (п. 4).
Соразмеряя запоздалую на 28 лет абсолютизацию ГОСТА 1974 года с происшедшими в оружейно-технической и криминальной сферах изменениями, приходится констатировать, что они входят в вопиющее противоречие. Насыщение рынка конверсионным нарезным оружием привело к практическому стиранию граней между охотничьими и боевыми образцами. Охотничьи карабины «Сайга», «Тигр», «Вепрь» являются ничем иным, как незначительно переделанными автоматом Калашникова («АК»), снайперской винтовкой Драгунова («СВД»), ручным пулеметом Калашникова («РПК»). А карабин «СКС» поступает в продажу в качестве охотничьей модели «Архар» и вовсе без какой-либо переделки.
Патроны к охотничьим вариантам боевого оружия отличаются от боевых патронов крайне незначительно, или вообще не отличаются. Если исходить из целевой предназначенности, то тогда патрон 7,62 х 39 мм без стального сердечника должен быть признан боеприпасом, если входит в боезапас карабина «СКС», находящегося на вооружении военизированных формирований. И не признан таковым, если прилагается к тому же карабину, имеющему статус охотничьего оружия. Вполне понятно, что это абсурд.
Кроме того, за последние годы в России получили распространение нарезные охотничьи штуцера зарубежного производства, предназначенные для охоты на крупных африканских животных (слонов, носорогов, буйволов) – экспрессы и нитроэкспрессы. Патроны к ним отличаются исключительной мощностью, в несколько раз превышающей мощность боеприпасов к автоматам и даже винтовкам военных образцов.
