– Минут за пятнадцать до начала спектакля я вышел во двор театра. Как раз прозвенел первый звонок. Я так себе и запланировал, выйду, когда публика двинется в зал. Во дворе внимательно осмотрелся. Знакомый Форд был здесь. Причем, на том же месте. Было безлюдно. Вытащил фотоаппарат и быстро сделал несколько снимков. Почти все время не покидало какое-то волнение, словно был на секретном объекте. Тревога даже усилилась, когда в очередной раз крутил головой по сторонам. В какой-то момент было ощущение, что за мной следят, особенно когда поднимал голову вверх, где темнело несколько окошек на втором этаже. Понятное состояние в такой ситуации. Не криминал, но лезешь в чужое. Минут через пять успокоился. В антракте сделал снимки нужных актеров. Сначала старался сделать это незаметно, но рядом щелкали фотоаппаратами другие. Поэтому, легализовался и я. Кто узнает, кого я снимал, – закончил Николай Игнатьевич.
Уточнив кое-какие детали, Ирина Сергеевна немного призадумалась. Ей уже были известны и засада в пиццерии, и финал Голдобова, знала она и о двух парах Юриев и Сергеев. У нее зрел план дальнейших действий. Через некоторое время женщина его огласила:
– Голдобов, видимо, не участвовал в ограблении храма. Он был на репетиции, а его авто в это время находилось в театре. Хоть подтверждений этому пока нет. Если автомобиль найдут целым и невредимым, можем ставить жирную точку на твоих шпионских делах в театре. Это был угон. А вот если Форд попадет в огонь или в воду, будет продолжение этого спектакля. Сие будет означать, что злодеи хотят избавиться от машины, как от улики. Внутри могут оставаться какие-нибудь следы. Пока непонятно, зачем для этого убивать актера. Вероятно, он тоже как-то замешан в этой истории. Но это пока предположение. Чтобы отсечь рассматриваемую версию, необходимо за основу взять наше допущение. Затем тщательно пошагово проанализировать те события, которые нам известны.
Ирина Сергеевна сделала глоток остывшего чая и, не дождавшись от мужа какой-либо реакции на начало ее рассуждений, продолжила:
– Почему именно в это время произошли нападение на Голдобова и угон автомобиля. Ведь прошло уже достаточно времени, следствие монотонно и без особого успеха продолжалось. Скорее всего, преступники были в полной уверенности, что на них не выйдут. Организация ограбления была продумана до мелочей. Но кто-то вмешался в их спокойный план отхода. Я думаю, что мне известен этот человек. Его зовут Руденко Николай Игнатьевич.
Ирина Сергеевна с улыбкой посмотрела на мужа, но каких-то особых впечатлений на лице слушателя не заметила. Она и не ждала их. Она просто выстраивала главную линию одной из версий, кирпичики которой роились в голове пенсионера и были разбросаны по всему пространству его воображения.
– Принимается, – коротко высказался Руденко и приготовился слушать далее.
– А теперь заключительная часть. Тебя, скорее всего, кто-то увидел во дворе с фотоаппаратом. Ты мне называл свое тревожное состояние во время съемок. Думаю, каким-то шестым чувством ты ощутил этот чей-то недобрый взгляд. Тот, кто тебя выследил, наблюдал из окна второго этажа. Маловероятно, что, проходя по коридору, он случайно тебя увидел. Он там работает. В одном из помещений с окном во двор.
Вот теперь лицо Николая Игнатьевича приобрело более-менее возбужденный вид. Ирина Сергеевна сразу же решила осадить театрала и дружелюбно, но твердо, произнесла:
– Сидеть! Поход в театр отменяется. Тебя там знают и сразу же возьмут в плен. Надо все продумать. Версия наша воздушная, без фактов, подавать ее Никифорову стыдновато и неудобно. Но узнать, кто же там проживает, очень интересно. Окошек, как ты сказал, со стороны двора не так и много. Надо засылать агента. Давай подумаем, кто бы это мог быть.
– Как по спирали, – думал Руденко.
– Еще недавно было такое же состояние эйфории, все складывалось пазл к пазлу. Потом облом. Неужели и теперь все окажется мыльным пузырем. Хотя уже вся версия – мыльный пузырь. Надо очень осторожно ее доисследовать. А в случае неудачи – безболезненно сделаем укол-прокол.
– Ты, Ира, предложи кого-то из своих знакомых, может быть, это роль для женщины, а я подумаю о моих кандидатах. Кроме того, нужна будет легализация нашего шпиона, необходим мотив пребывания в логове врага. Думаем и об этом,– уже окончательно успокоившись, предложил Руденко.
__________________________
В конце рабочего дня капитану
Сорокину позвонили. Звонил директор музея из Покровки:
– Виктор Сергеевич, добрый день. Петров беспокоит. Буду краток. Завтра наш воспитанник собирается в город. Встречайте.
– Понял. Спасибо, Василий Семенович. Будем ждать. Если узнаете время выезда, пожалуйста, сообщите. Еще раз спасибо.
– Во, конспиратор, Василий Семенович, – подумал Сорокин, –даже имя объекту придумал. Воспитанник! Надо сообщить Никифорову. Кравченко зашевелился.
