– А в том, что я ее никак найти не могу. На работу звоню, там как-то туманно отвечают. Домой несколько раз приезжал – закрыто. И соседи ничего не знают. Или в командировке, или отдыхать с любовником уехала. Хотя в такой ситуации, когда в своей фирме она одна у руля осталась, об отдыхе думать – последнее дело. Наверное, занята по уши. В общем, найду я ее и сосватаю тебя в качестве начальника службы безопасности.
Подготовка к празднеству завершалась. Игнатьев добросовестно помогал накрывать на стол, таскать посуду, дважды неудачно лазил в большой погреб-ледник, вход в который был посреди двора. Получил от хозяйки взбучку за то, что принес не то. Похохатывая, Никольченко отправился в погреб сам, оправдывая на ходу родственника, что не всякий в его расстановке банок и бочек там разберется. Сергей Михайлович, как это водится у многих хозяйственных мужиков, солил, мариновал и квасил на зиму сам, со своими секретами и примочками.
У ворот засигналила машина. Никольченко добродушно чертыхнулся, поставил банки возле двери погреба и глянул на наручные часы. Ну точно! Тесть всегда все делает с запасом. Вот и сейчас он приехал почти на час раньше оговоренного времени. Сказал же ему, что помогать не надо. Не на роту же готовим! Вот не терпится старику.
– Галя, аврал! – зычно крикнул Сергей Михайлович в сторону веранды, закрывая створки дверок погреба. – Кажись, наши приехали! Зосима, тащи банки в дом, а я гостей встречу.
Со стуком открылась металлическая калитка, и показалось веселое лицо тестя. За его спиной хлопали дверцы старенькой «Волги» и слышался характерный украинский говор тещи.
– Серега, ты чего гостей не пускаешь? А ну отворяй ворота!
– Отворяю, отворяю! А кто там у нас еще-то приехал? Где там моя любимица Аленушка?
Дом сразу наполнился шумом и гамом. Супруга Галина в ярком переднике успевала накрывать стол, сюсюкаться с годовалой Аленкой, дочерью своей младшей сестры Ирины, ухаживать за родителями и вести пространную беседу сразу со всеми. Игнатьев понял, что годовщина свадьбы – один из праздников, который тут принято праздновать вместе. Сегодня дата не круглая, но родители всегда приезжали на торжество поднять рюмочку за счастье в доме своей дочери.
С Игнатьевым сразу все стали вести себя как с ближним родственником. Зосима Иванович вспомнил, что тестя Виталия Ивановича и тещу Лидию Петровну он ни разу в жизни не видел. Да и у двоюродного брата он был-то всего пару раз. В первый раз родители Галки еще жили в Украине. А во второй – он был тут наскоком, буквально на полдня. Серега-то с Галкой, те к нему по молодости частенько приезжали. А вот уж лет десять, как перестало тянуть из дому. Возраст.
Стол был накрыт огромной скатертью, вышитой узором в малороссийском стиле, и ломился от солений и копченостей. В просторной гостиной на первом этаже, которую хозяин гордо называл каминным залом, сразу стало тесно. Раскрасневшиеся Виталий Иванович и Лидия Петровна, как обычно уже после третьей рюмки, принялись петь слаженным дуэтом веселые украинские песни. Ирина уложила наверху в спаленке дочку и подпевала старикам, периодически спохватываясь, поглядывая наверх, где спала Аленка. Она шикала на певунов, грозила пальцем, и они пару минут пели чуть тише.
Игнатьев сделал вид, что не замечает взглядов, которые на него бросали Сергей и Галина. Он выпил две рюмки, но больше пить не стал. Принял решение – держись.
Никольченко по тому, как Зосима начал курить сигарету за сигаретой, понял, что мужик держится. И он решил его поддержать, отвлечь разговором. Однако двоюродный брат принял свое решение.
– Слышь, Сергей, – с видом заговорщика зашептал Игнатьев на ухо, – а ничего, если я тихонько исчезну? Вы тут родня, чего я буду как сыч сидеть.
– Маринка, что ль, ждет? – саданул кулаком брата в бок Сергей.
– Во бабы какой народ, сил никаких нет, – сокрушенно покачал Игнатьев головой. – Весь поселок небось уже знает?
– А тебе-то что? – рассмеялся Никольченко. – Вы что, школьники? Два взрослых человека, кому какое дело до ваших отношений? Я только хотел сказать, что если ты что серьезное задумал, то одобряю. Она баба хорошая. Если пить не будешь… Ночевать-то придешь?
– Как получится, – проворчал Зосима Иванович. Ему было вдвойне неприятно, что в свои годы он еще смущается этих тем.
Около одиннадцати Галина стала толкать в бок захмелевшего мужа.
– Сережа, звонят… слышишь, у калитки кто-то.
– А? Ну-ка глянем!
– Ты куда, зятек? – весело осведомилась теща. – У нас еще есть!
– Если в доме праздник, – со смехом развел Никольченко руками, – то гость валит валом. Пойду гляну, кто там к нам еще пришел.
Накинув на плечи старый милицейский китель, который висел на гвозде на веранде, он закурил и двинулся в сторону ворот. В калитку не барабанили, в электрический звонок больше не звонили. Гость был скромный. Может, кто из соседей?
– Кто там? – окликнул Никольченко.
– Сергей, это я, Наташа Садовская!
– Наталья! – воскликнул хозяин, поспешно отпирая калитку. – Ты, что ли? Вот это сюрприз! На ловца, как говорится, и зверь…
