— Слушай меня, Шкет, — тихо сказал Лука. — Ты будешь помнить добро, которое я тебе сделал тут?
— Да ты чего, Лука? — начал было тараторить Шкет. — Да если б не ты, мне бы не жить…
— Вот именно, что не жить. С таким грузом и на воле не очень живут. А уж в зону ты рано или поздно все равно загремишь. И узнают там про это дело, можешь не сомневаться. И придется тебе несколько лет стелиться, как последней шлюхе. Хочешь в зону, Шкет?
— Нет, Лука!
— Хорошо, что не хочешь. А знаешь ты, что у нас долг принято возвращать?
— Я… — испугался Шкет и беспомощно заморгал, — я все сделаю для тебя. Денег там или еще чего, можешь не сомневаться. Я же человек!
— Ты не человек, ты Шкет. Человеком тебе не быть все равно. А чтобы тебе не припомнили как-нибудь, что ты должок не вернул, то слушай, что тебе надо сделать…
Часа через три Шкета вызвали на допрос. Но в комнате для допросов, которая ничем не отличалась от камер, разве что размером меньше, да шконок не было, его ждал не следователь и не адвокат. У окна стоял уже известный старший лейтенант Макаров — оперуполномоченный СИЗО, а за столом, привинченным к полу массивными болтами, сидел мужик без формы. Но только сразу было понятно, что он тоже из ментов, и даже что званием повыше, чем местный опер.
— Садись, — приказал Макаров, сверля подследственного нехорошим взглядом. — Курить хочешь?
Второй вытащил из кармана пачку «Вайс Ройс», достал сигарету и бросил на стол.
— Ну, говорил тебе что-нибудь Лука? — потребовал мужик в гражданской одежде.
— Говорил… он только со мной и говорит, от других особняком держится. О жизни, там, говорит, случаи всякие вспоминает.
— Ты не придуривайся, недоделанный! — вдруг заорал в самое ухо Макаров. — Хочешь в другую камеру? Запросто! Только там Луки не будет. И вообще я дам команду, чтобы никто не мешал тебя голой задницей кверху положить. Хочешь такого удовольствия?
— Я… да зачем же… я могу денег заплатить… а Лука же, он…
— Что тебе Лука велел? — грозно спросил второй.
— Передать…
— Что передать? — почти уже ласково спросил Макаров, видя, что подследственный перепуган и готов наплевать и на Луку, и на всех остальных, лишь бы побыстрее выйти на волю и избавиться от этого ужаса.
— Он велел на воле найти одного его дружка, которого зовут…
Лука лежал и смотрел, как открывается дверь камеры. Шкет, паскуда, даже не поглядел на него, юркнул на пол за своими вещами и был таков. Боится! «Ну, если он не выполнит то, что я ему велел, — со злостью подумал Лука, — я его все равно достану. Через год, через пять, а достану».
В тревожных мыслях пролетели остатки дня. Потом наступило время ужина. Лука встал с другими обитателями камеры в очередь к окошку в двери. На откинутую крышку люка с грохотом ставили металлические тарелки и кружки. Лука с раздражением ждал, когда наконец за дверью контролер поставит его кружку с теплым противным чаем. Чего-то он там замешкался, зараза.
Потом Лука молча ел, не чувствуя вкуса пищи, молча выпил чай и так же молча, когда прозвучала команда, поставил на откинувшийся люк посуду. Наступила ночь, но сон не шел. Зато пришли какие-то странные ощущения. Начинала кружиться голова. Так бывает, когда перепьешь, а потом ложишься и закрываешь глаза. А затем внутри, в районе груди, вдруг стало неметь, как будто наполняться воздухом. Лука испугался, уперся руками в постель, но руки оказались непослушными и только шарили по серой простыне. Он хотел закричать, но смог только еле слышно просипеть. Животный страх сковал все тело. А потом в глазах все поплыло, даже тусклая лампочка над дверью. И сердце стало биться все медленнее и медленнее. И даже как будто пропускать отдельные удары. А тело будто куда-то проваливалось, в какую-то вязкую темноту, и чьи-то ледяные пальцы уже хватали Луку за ноги, за руки, а одна поползла по телу и сжала сердце.
О том, что один из подследственных ночью умер, в камере следственного изолятора узнали только утром во время подъема.
Никон и Ворона в спортивных трусах и дорогих кроссовках вышли на асфальтированную дорожку Парка Победы. Они потрясли конечностями, попрыгали в боксерских стойках и неторопливо побежали по аллее. Пробежка по утрам — дело святое! Каждый, кто серьезно качается в спортзалах, знает, что от железа мышцы не только увеличиваются в объеме, но и теряют эластичность. Если взялся за улучшение рельефа фигуры, то помни, что кроме тренажеров, гантелей и штанг ты должен с такой же периодичностью заниматься бегом, отрабатывать гимнастические приемы, а лучше бы заняться еще и карате.
По выражению лиц обоих «спортсменов» было видно, что они собой весьма довольны. А еще больше они довольны, что на них таращатся девушки и молодые женщины, которые встречаются по пути. А как же! Молоды, красивы, накачаны, олицетворяют собой здоровый образ жизни. Никон с Вороной даже внешне были похожи, как братья. Правда, кто был знаком с парнями поближе, те знали, что Никон прямолинеен, даже в чем-то справедлив. Во всем ценил порядок. А Ворон, наоборот, слыл человеком увлекающимся, его легко было уговорить, соблазнить посулами, втянуть в авантюру.
