Кадашкин, несмотря на суровый тон, в глубине души был очень доволен. Главное, что товар вернули в целости и сохранности. Теперь очень много проблем снимется само собой. Теперь можно не волноваться, собрать все деньги, какие есть, и заплатить поставщикам. А все эти разговоры на тему «кто за Гасана ответит» не больше чем фразы.
Черепанова пожурил для острастки, чтобы не зарывался, хотя бояться нечего, пока у руля стоит Остапенко. У него связи в краевом правительстве и в МВД и еще выше. Кто-то на днях удачно пошутил, что губернатора края легче посадить, чем Остапенко. Вот и ворота его дома. А чья это машина? А, господин подполковник приехал! Кадашкин плавно въехал во двор и пристроил свою машину у газона. Остапенко с Жондаревым прогуливались вдоль забора и о чем-то оживленно беседовали. «Ну-ну, — подумал Кадашкин, — сейчас я вам настроение подниму, стратеги». Он подхватил кейс с переднего сиденья и вышел на дорожку из дорогого тротуарного камня.
— На этот счет я и не сомневался, — с показным равнодушием сказал Жондарев, когда они уселись в резной беседке у дальней стороны бассейна. — Значит, разобрались со злодеями? Ну и хорошо. А с Лукой, этим приятелем Белозерцева, который в СИЗО сидел, несчастье случилось. Сердце слабое оказалось.
— Туда ему и дорога, — сказал Остапенко. — Ладно, будем считать, что этот вопрос мы закрыли. Осталась, Сергей Сергеевич, твоя протеже — Садовская.
— Да-а? — вскинув брови, весело произнес подполковник и уставился на Кадашкина. — Вон даже как? И что, хороша собой дамочка?
— Михаил Иванович изволят шутить, — напряженным голосом сказал Кадашкин. — Я всегда подбираю специалистов на работу в наш легальный бизнес. Там все ведущие и главные специалисты — мои ставленники. А с Садовской у нас одна-единственная проблема — она могла быть свидетельницей смерти Белозерцева.
— Во-первых, не смерти, а убийства, — поправил Жондарев, продолжая улыбаться. — Извините, предпочитаю точность формулировок. А во-вторых, не могла быть, а именно была свидетельницей убийства. Что бы вы там ни говорили, а она была в машине Белозерцева, провела с ним вечер, и он не для своего удовольствия поперся поздно вечером на строительство коттеджа. Он туда ее повез, показывать, хвалиться.
— Он мог высадить ее около дома и поехать по пьянке разбираться со сторожем. Ведь сторож выпивал на службе, так? — не унимался Кадашкин.
— Мог, — легко согласился подполковник. — Только вы, Сергей Сергеевич, забываете, в каком ведомстве я служу. Я ведь обладаю полной информацией с места преступления. Даже большей, чем следователи прокуратуры, потому что эту информацию я отфильтровал. Следы ее каблучков на земле мои люди нашли. И ведут они прямо со стройплощадки за ближайшие кусты. Кроме того, в лаборатории провели анализ слюны с фильтров окурков ее сигарет. Они оказались в пепельнице машины Белозерцева. А еще в машине на заднем сиденье осталась шикарная роза. Кто-то укололся об один из шипов. След крови мы тоже сравнили, и кровь эта ее.
— Ладно, хватит друг перед другом рисоваться, — остановил споры Остапенко. — Садовская уже за пределами района?
— Я думаю, она еще в Романовском, — ответил подполковник, — на нее на полном серьезе разосланы ориентировки. Водой, железной дорогой ей не уйти. Там полицейские патрули. На попутках или другой машиной ей тоже не выбраться, потому что сотрудники ДПС оповещены. Уверен, она где-то в городе у знакомых прячется. И розыск — просто дело времени. Отработаем все хоть самые незначительные связи и возьмем ее.
— Вот времени у нас как раз и нет, — проворчал Остапенко. — Напрягай там своих, гоняй их как следует, но в ближайшие дни Садовскую надо найти.
— А почему вы так надеетесь на полицейские патрули и ДПС? — усмехнулся Кадашкин, рассматривая облачко в небе. — Можно изменить внешность, переодеться. Женщины горазды это делать, и ваши патрульные прохлопают ушами. И на ДПС я бы не особенно рассчитывал. Они что, каждую машину останавливают? Во все подряд багажники заглядывают? Пригнулась в кабине «КамАЗа» перед постом, и весь разговор. Да хоть в багажнике «Жигулей» пять минут полежит, пока пост проедут. А у «Рено Логан» в багажнике четверых можно провезти.
— Вы забыли о ребенке, — напомнил Жондарев, терпеливо выслушавший юриста. — Ребенок — основная примета.
— Да оставит она ребенка у кого-нибудь! Вот проблема!
— Проблема, — возразил подполковник. — И еще какая. Во-первых, я могу с трудом представить мать, которая в этой ситуации оставит где-то свое четырехлетнее дитя. Могу, конечно, но это публика специфическая: алкаши, шизофреники. А во-вторых, на ребенка ориентирован весь личный состав и в городе. Заметить, что в какой-то семье появился маленький мальчик, у какой-то одинокой женщины или бабушки, довольно легко. Это не чемодан, ребенка кормить надо, а это иная, чем у взрослых, пища, его надо выводить на свежий воздух.
— И как вы это заметите?
